Расплавленный с телами монстров культист вряд ли регенерирует, так что за него можно не беспокоиться. Как и за его отравленного газом товарища — после демонстрации его тела Орлову — останки напавшего ушли в трансмутатор. Оттуда уже никакая биология не вытащит.
С Огнёвой мы тоже разберёмся. Но сначала мне хотелось задать Люцию несколько вопросов.
Глава 17
— А есть ещё брюква? — вдруг спросил Люций, прервав мой очередной вопрос на середине. Взгляд вечного опустел. — Так болит голова. Хочу брюкву. Брюква, да. Брюквонька. Она всё исправит.
Саша встревоженно посмотрела на меня.
— Мы хорошо потрудились, — бодро сообщил я. — Для первого раза — достаточно. Если брюквы нет, я разбужу поваров «Логова» и сюда доставят свежую!
— У меня есть ещё… — тихо сказала Александра. — Как ты, Люций?
— Это тяжело. Всё путается. Этот туман расползается, — помотал головой он. — Брюква всё исправит. Брюква и хороший, крепкий сон.
Я посмотрел на часы. Ух, уже второй час ночи. Да, насели мы на вечного. Но и нас можно понять, не каждый день твоим собеседником оказывается бессмертный человек, живший в те времена, о которых ты в учебниках истории читал. Саша то и дело срывалась на уточнения каких-либо фактов, но ответ Люция был прост — слышал, но не видел. Не интересовался темой, не до этого было, всегда что-то мешало погрузиться в историю. Да, был переворот. Где-то даже война была, но на что он мог повлиять? Ни на что, а вот раскрыть свою тайну сумел бы.
Вечный, прячущийся в веках от всех, меняющий страны, личности, языки — совершенно не обращал внимания на происходящее в мире. Эскапист-обыватель в кубе! Даже будучи солдатом, он больше беспокоился о регулярности и размере жалованья, а с кем нужно воевать, ради чего — дело для него оставалось десятое. Да, он любил читать, гулять, лошадей, женщин и вкусную еду. Но во всём остальном у него наблюдалось полное отсутствие каких-либо амбиций!
Мы осторожно выяснили, что десятилетия во тьме в памяти Люция отпечатались без тени безумия. Он только поморщился, пожаловавшись на туман в голове. Будто бы дремал какое-то время, и точно не знает сколько именно там просидел. Когда мы сообщили вечному, что тот провёл в подземной тюрьме несколько десятилетий — Люций только хмыкнул. Его совсем не озаботило столь страшное число. И это тоже можно было понять, с его багажом лет. Подумаешь, пару десятков туда, пару сюда, кто их вообще считает.
Люций вяло поводил ложкой по тарелке с рагу из брюквы, а потом потопал к себе. Из его комнаты почти сразу же послышался богатырский храп.