— Ирина тебя посмотрит, — сказал я. Дверь за моей спиной закрылась, отсекая личные покои Князевой от владений.
— Монашка? Миша-Мишенька-Мишаня, я не допущу до своего шикарного тела эту фанатичку, — фыркнула Паулина и устало села на своё кресло. Со слабой улыбкой провела по сукну стола, щёлкнула пальцем по резной фигурке какого-то русского древнего князя.
— Дома хорошо.
— За Ирину можешь не беспокоиться. Мы нашли общий язык.
— Боже, отсутствие женской ласки бросило-таки тебя в её объятья? — засмеялась Князева, но осеклась, глядя на моё серьёзное выражение лица. — А я говорила, что иногда проще дать… Ой… Кажется, эта шутка тебе не понравилась.
— Ты обещала. Теперь насчёт твоей охраны, людей у меня не много, но постараюсь кого-то найти.
— У меня есть охрана, — напомнила Паулина.
— Я уложу их всех в течение минуты.
— Ну, Миша-Мишенька, ты кого угодно уложишь! Кроме монахини, хи-хи, — она поморщилась от боли. — Прости.
— Ты слишком важный человек для нашего дела. Туров и Вепрь нашли тебе парочку кандидатур, посмотришь днём, ладно? — проигнорировал я её шутку.
— Конечно, ваше благородие!
Она подняла на меня взгляд, и я понял, что больше всего сейчас хозяйка трактира хочет побыть одна. Поэтому попрощался и вышел.
* * *
Паулина почти сразу же поднялась с места и направилась в своё логово, заставленное компьютерами и мониторами. Села в удобное кресло, включила аппаратуру и некоторое время читала. После чего пальцы девушки, всё ещё слабые, легли на клавиатуру.
На экране появлялись буквы шифра, использующегося ей с тех пор, как Конструкт Зодчего накрыл Логово. Неудобно, но безопасно. Всевидящее око Империи добралось до её дома, но она знала, как его обхитрить. Со стороны то, что хозяйка трактира писала, касалось обычным посланием подружке, про любовь, про деньги, про мечты.
Однако Паулину трясло. Потому что Ольгин одобрил действия Агнессы по устранению Скоробогатова, а это значило, что время уходит.
Драгоценное мирное время.
Глава 14
— Носитель Обетования, ты предлагаешь мне тратить силу, дарованную самим создателем, на… блудницу? — красивые глаза Ирины распахнулись в праведном гневе. — На ту, что избрала путь похоти, попирая все человеческие заветы⁈ Та, что сбивает тебя с пути истинного, совращая и тратя впустую благодатное семя.
— Да, — ответил я, внутренне содрогнувшись.
— Это немыслимо! — возмутилась монахиня. — Немыслимо!
Я ждал, пока пройдёт первая реакция. Ирина сжимала метлу, которой убирала палую листву с дорожки и негодовала. Но очень недолго. Уже через минуту девушка смиренно опустила голову: