Однако остальные продолжали движение, срывая гусеницами колючую проволоку, ломая надолбы, прорываясь к первой линии траншей. И неумолимо приближаясь к минным полям. Не успела, видать, разнюхать фрицовская разведка.

— Фекленко готов? — спросил я.

— Ждет сигнала, — ответил Филатов.

— Пусть ждет. Рано.

Первый немецкий танк ворвался на минное поле. Я видел в бинокль, как он уверенно прет вперед, покуда гусеницы не зацепили ТМ-ку. Шарахнуло. «Т-4» клюнул коротким рылом. Встал. И тут же из-за бугра ударила наша пушка прямой наводкой. Танк задымил.

За ним еще несколько «коробочек» напоролись на противотанковые мины и были расстреляны нашей артиллерией. Остальные вынуждены были повернуть, но развернув башни начали бить по нашим артиллерийским позициям. Впрочем, наши отвечали взаимностью.

— Молодцы, — похвалил артиллеристов Филатов.

Я был с ним согласен, но сказал:

— Рано радуетесь. Это только начало.

Немецкие танки первой волны двинулись в обход, что отвечало моему оперативному замыслу. А вот вторая волна была настырнее первой. «Коробочки» шли плотнее, увереннее, зная, куда не следует соваться. За ними, пригибаясь, бежала пехота.

— Пора, — сказал я. — Сигнал Фекленко. Пусть бьет.

Связист застрочил ключом. Через минуту с левого фланга, из лесного массива, донесся нарастающий гул. Это были уже наши «коробочки». Фекленко выводил свои «тридцатьчетверки» из леса, разворачивая их в боевую линию.

Они ударили во фланг немецкой группировке, когда та уже втянулась в наши позиции. Удар был страшным. Я видел, как запылали сразу несколько немецких машин, как заметалась пехота, пытаясь укрыться от огня. Наши танки шли компактной группой, били наверняка.

— Хорошо пошел Фекленко, — сказал я. — Передайте Кондрусеву, чтобы готовился. Как только немцы начнут отходить пусть бьет с юга.

— Есть, товарищ командующий!

Бой разгорался. Немцы, атакованные с фланга, попытались развернуться, но вязли в наших минных полях, попадали под огонь артиллерии, теряли управление. Вторая волна смешалась с первой, танки мешали друг другу маневрировать, пехота залегла.

В этот момент ударил 22-й мк. Он вышел из леса южнее, ударил по растянутым тылам противника, по колоннам снабжения, по резервам. Немцы заметались еще сильнее. Я видел, как некоторые экипажи начали покидать машины, как побежала пехота.

— Петр Михайлович, — сказал я. — Теперь ваша очередь. Пехоту — вперед. Закрепить успех, занять первую линию траншей, взять пленных.

— Есть!

Филатов бросился к телефону, отдавая приказы. А я смотрел на поле боя, где наши солдаты уже поднимались из окопов, шли в контратаку, добивали отступающую немецкую пехоту и спешившихся танкистов.