— Именно, Георгий Константинович. И главное — его не смогут проверить быстро. Части, в которой он якобы служил, может уже не существовать, или она на другом участке фронта, или документы потеряны.

— Как бы то ни было, — сказал я. — его должны взять ваши люди, а не фронтовые особисты.

— Возьмем, — твердо сказал Грибник. — Мы знаем, когда он выехал, знаем маршрут, знаем легенду. Встретим.

— Как именно?

— Брайтенбах передал, что смена легенды должна произойти до того, как он окажется в районе Минска. Оттуда он пойдет к линии фронта пешком, с проводником из местных. Переход запланирован в нейтральной полосе, на участке, где оборону держит 13-я армия. Мы предупредим тамошний особый отдел. Его люди будут ждать.

— А если он пойдет не через позиции Филатова?

— Другого пути у него нет. Немцы полагают, что 13-армия после боев с танковой группой Гёпнера понесла самые большие потери, следовательно этот участок они считают наиболее уязвимым. Скорцени не дурак, он выберет то место, где его агенту легче будет пройти.

— Значит, так, — сказал я. — Свяжитесь с особым отделом 13-й армии. Пусть выделят разведчиков и сотрудников особого отдела, постадят их в засаду на всех вероятных маршрутах перехода. Воронцова надо брать, понятно, живым, но без шума.

— Понял, Георгий Константинович.

— И вот еще что, — сказал я. — Если он действительно переодет в красноармейца, вряд ли будет стрелять и вообще сопротивляться. Он же не диверсант, его задача уцелеть и добраться до цели. А значит, пойдет спокойно, сдастся, когда прихватят, и начнет излагать легенду.

Грибник усмехнулся:

— Именно так, Георгий Константинович. Только взять его должны, все-таки не разведчики с особистами, а мои люди.

— Хорошо. — Я подошел к столу, взял кружку с остывшим чаем, отхлебнул. — Действуйте, товарищ Грибник. И помните, нам нужен этот человек живым. И нужна информация, которой он владеет.

— Будет сделано, Георгий Константинович.

Грибник вышел. Я остался один, глядя на карту, где на позициях 13-й армии Филатова сейчас, наверное, уже готовились к ночному патрулированию. Люди в плащ-палатках, с автоматами и рацией, которые должны были взять того, кто шел по мою душу.

— Сироткин! — крикнул я. — Связь с командармом Филатовым.

Адъютант, прихрамывая, подошел к телефону. Через минуту протянул трубку.

— Генерал-лейтенант Филатов на проводе, — раздалось в наушнике.

— Петр Михайлович, — сказал я. — У тебя на участке сегодня-завтра могут появиться гости. Точнее — гость. По документам Владимир Сергеевич Воронцов, путеец из формирований НКПС, якобы, отставший от части.