— Пусть попробует, у меня антивирус стоит еще с Академии, ни разу не обновлял! — Попытался пошутить я, но шутка вышла кислой, как вчерашнее пиво.

Мы выскочили на открытую платформу, которая парила над бездной центрального шахтного колодца. Отсюда открывался вид, от которого у любого архитектора случился бы экстатический шок или немедленное помешательство. Миллионы кабелей сплетались в гигантские жгуты, напоминающие мышцы колоссального существа, а в самом центре этого хаоса висела Сфера — ядро Короля Пыли. Она светилась тусклым, пепельным светом, и от этого зрелища веяло таким холодом, что даже мой скафандр начал жалобно попискивать, требуя включить обогрев на максимум. Наемники Гильдии мгновенно разделились на две группы, занимая позиции у массивных бронированных ворот, которые преграждали путь в финальный зал.

— Развернуть щиты «Эгида»! Первый и второй взводы, круговая оборона! — Командовал их лидер, высокий парень с выжженным клеймом корпорации на щеке. — Живее, шевелите поршнями, пока эти био-дроны не начали вылезать из каждой щели!

С тихим гудением перед воротами развернулись мерцающие энергетические барьеры. Тяжелые пластины из прозрачного композита накладывались друг на друга, создавая непроницаемую стену света, за которой наемники устанавливали свои автоматические турели. Они действовали четко, без лишних слов, как хорошо отлаженный механизм, и на их фоне я со своим помятым мультитулом и вечно спорящим ИИ выглядел как деревенский дурачок, пришедший на званый ужин в лаптях. Но именно у этого «дурачка» в кармане лежал Последний Ключ, и все это понимали.

— Роджер, ворота открываются. — Кира подошла вплотную к створкам, которые начали медленно, со скрипом расходиться в стороны. — Но будь готов, за ними нет ничего, что напоминало бы человеческий мир.

— Принцесса, после того как я три года вывозил в космос мусорные корабли на Целине, меня трудно напугать отсутствием человечности. — Я покрепче перехватил рукоятку бластера.

Створки главных врат разошлись с таким натужным стоном, будто я пытался вскрыть консервную банку с тушенкой с помощью ржавой ложки и молитвы. Центральный зал Цитадели оказался не просто большой комнатой — он был похож на стадион для богов, решивших устроить турнир по депрессивному минимализму.

Посередине этого архитектурного безумия, окруженный ореолом мертвенно-голубых искр, возвышался Саркофаг. Гигантская махина из обсидианового композита была опутана живыми, пульсирующими кабелями, которые извивались, словно куча голодных змей в яме, а по прозрачным трубкам бегал неоново-фиолетовый хладагент, подозрительно напоминающий кисель из дешевой столовки. Над этим памятником гигантомании, заполняя пространство до самого купола, колыхалась исполинская проекция Короля Пыли. Цифровая физиономия Древнего, сотканная из статического шума и битых пикселей, смотрела на нас с таким выражением, будто мы были рекламными спам-ботами, прервавшими его послеобеденный сон.