— Роджер, биополе становится критически нестабильным! — голос Мири теперь звучал как из ведра. — Через тридцать секунд произойдет короткое замыкание на корпус! Мы все поджаримся, как сосиски на гриле!

— Спокойно, — я вытянул из сумки свежий рулон синей изоленты. — Пришло время для тяжелой артиллерии.

В тусклом свете трюма он казался почти священным. Я зубами сорвал край ленты и начал лихорадочно обматывать стык между медным кабелем и светящейся нитью Эфирала. Изолента ложилась плотно, ее клейкая поверхность шипела, соприкасаясь с чистой энергией, но, о чудо, она держала!

Я наматывал слой за слоем, создавая герметичный кокон вокруг места контакта. Синяя лента служила идеальным диэлектриком, удерживая бушующее пламя Ауры внутри проводов и не давая ему вырваться наружу. Это выглядело как форменное безумие, древнее энергетическое существо, сшитое с имперской техникой при помощи копеечного расходника. Но математика в моей голове подсказывала, что это единственный способ уравнять потенциалы.

— Ну же, работай, зараза… — шептал я, прижимая ладонью последний виток.

Внезапно гул прекратился. На смену ему пришла тишина, такая глубокая, что я услышал собственное дыхание в микрофоне. Изумрудное сияние в трюме перестало пульсировать и ровным, мягким светом потекло по стенам, уходя вглубь корабля. Аура облегченно вздохнула — я буквально почувствовал этот вздох всей поверхностью «Странника». Свет на панели управления вспыхнул вновь, но теперь он был не мертвенно-белым, а теплым, с едва заметным зеленоватым оттенком.

— Система стабилизирована, — голос Мири из настенной консоли изменился, в нем появились новые, мелодичные нотки. — Невероятно. Роджер, ты только что объединил живую плазму с медной проводкой… и это работает. КПД реактора вырос на сто сорок семь процентов!

Я отпустил панель и тяжело стек на пол, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя лишь звенящую пустоту. Руки мелко дрожали, а на визоре шлема осела пыль, подсвеченная новым сердцем корабля. Вдоль стен трюма теперь тянулись изящные светящиеся узоры, похожие на капилляры огромного организма, который наконец-то нашел способ дышать.

— Я же говорил, — я попытался усмехнуться, но получилось лишь кривоватое подобие улыбки. — Изолента, фундамент мироздания. Без нее вся эта галактика рассыпалась бы на атомы еще в первый четверг творения.

Кира подошла и протянула мне руку, помогая подняться. Ее ладонь была теплой, а взгляд почти человеческим. Она посмотрела на мой «шедевр» инженерной мысли. Жутковатый на вид узел из проводов и синей ленты и покачала головой.