— В этом и есть вся суть, детка! — я выхватил из набедренного кармана тяжелую монтировку и с хрустом сорвал внешнюю панель силовой шины. — Сейчас мы устроим этой медузе небольшое заземление.

Из открытого нутра шины в лицо пахнуло жаром. Там царил настоящий хаос, перепутанные медные кабели, по которым сейчас бесновались изумрудные искры, и куски той самой легендарной синей изоленты, которую я наматывал здесь еще на Вавилоне-4. Лента почернела и начала плавиться, превращаясь в липкую, вонючую массу, которая мешала энергетическим волокнам Ауры соединиться с магистралью.

Я видел, как тонкие светящиеся нити Эфирала тычутся в грязные контакты, словно слепые котята в поисках материнского молока. Они обгорали, едва коснувшись оголенного металла, и выбрасывали в воздух целые снопы ослепительных разрядов. Аура вздрогнула, и по всему кораблю пронесся низкий, стонущий гул, от которого у меня заложило уши.

— Ей больно, — тихо сказала Кира, подойдя ближе. — Твои скрутки слишком грубые, Роджер. Они не проводят ее свет, они ему сопротивляются.

— Сейчас все исправим, — я сжал зубы и полез голыми руками в это пекло, надеясь, что изоляция перчаток скафандра еще хоть на что-то годна. — Мне нужно создать мост. Прямой контакт между ее структурой и нашей шиной.

Я начал лихорадочно сдирать старые, обгоревшие слои изоленты. Пальцы в толстых перчатках плохо слушались, а статическое электричество било по шлему так, что перед глазами плясали искры. Один из кабелей, почуяв свободу, хлестнул меня по плечу, оставив на пластике скафандра глубокую подпалину. Я выругался, вспомнив всех создателей корветов класса «Искатель» до десятого колена, и прижал вырывающийся провод к пульсирующему волокну пришельца.

— Мири, гаси подачу на четвертый контур! Живо! — заорал я.

— Если я погашу, мы потеряем гравитацию и освещение! Ты хочешь проводить операцию в полной темноте и невесомости? — искин была в шаге от системного сбоя.

— Делай, что говорю! Иначе нам темнота вообще не понадобится, потому что мы испаримся!

Свет моргнул и погас окончательно, оставив лишь безумное изумрудное сияние Ауры и фиолетовые сполохи в глазах Киры. И до того работавшие на честном слове гравикомпенсаторы жалобно вздохнули и выключились. Я почувствовал, как мои ноги медленно отрываются от пола, и только магнитные захваты ботинок удержали меня на месте. Теперь я висел в пустоте, удерживаясь одной рукой за край панели, а другой пытаясь соединить несоединимое.

Я зачистил концы медных жил ножом, чувствуя, как через лезвие проходят микроразряды. Эфирал, почувствовав близость металла, выбросил новую порцию волокон, которые тут же обвились вокруг моих пальцев. Ощущение было странным, не холод и не тепло, а какая-то покалывающая вибрация, проникающая сквозь все слои защиты прямо в кости. Аура словно пробовала меня на вкус, решая, достоин ли я быть ее проводником.