Хищница вышла на связь. Баронесса Уллис Вэйн восседала на своем гротескном троне из переплавленных корабельных пушек, лениво покручивая в пальцах бокал с фирменной светящейся синькой. За ее спиной угадывались мрачные, затянутые туманом доки скрытого сектора. Королева Свалки выглядела дьявольски привлекательно и максимально опасно.
— Какие умопомрачительно пафосные декорации, мой пушистый неуловимый механик. — Пиратка насмешливо прищурила единственный живой глаз, брезгливо рассматривая белоснежные панели имперского отсека за моей спиной. — Никак ты променял честный запах машинного масла и абсолютную свободу на начищенные сапоги и золотые побрякушки? Быстро же столичные снобы купили твою помятую, мятежную душу, Роджер. Уже примеряешь адмиральские погоны или пока ходишь в послушных шестерках у своей строгой платиновой блондинки?
Ее бархатный голос сочился радиоактивным ядом и неприкрытой издевкой. Уллис Вэйн патологически терпеть не могла Империю. Бездушная государственная машина когда-то жестоко отобрала у нее руку, оставив взамен тяжелый золотой кибернетический протез и бушующий океан ненависти.
Я уперся руками в край терминала.
— Местные погоны слишком сильно натирают шею, Баронесса, — саркастично усмехнулся, глядя прямо в ее холодный объектив. — А золотые имперские побрякушки слишком громко звенят, когда пытаешься втихаря свистнуть казенный квантовый генератор. Я здесь нахожусь совершенно не ради дурацких медалек на грудь. Прямо сейчас выбиваю для тебя и твоей отмороженной шайки официальную амнистию. Со всеми печатями, цифровыми подписями и чертовыми водяными знаками.
Железная Вдова медленно, грациозно отставила бокал на широкий подлокотник. Левый кибернетический глаз-имплант грозно вспыхнул насыщенным багровым светом, сканируя мое уставшее лицо сквозь парсеки ледяной пустоты. Пиратка не верила ни единому моему слову. Для нее любые сладкие обещания людей в красивой форме стоили значительно дешевле использованной туалетной бумаги на окраинных шахтерских мирах. Вся ее долгая, кровавая жизнь строилась на тотальной паранойе, хладнокровной жестокости и правиле первого выстрела в голову. Отдать свой вооруженный до зубов флот под командование вчерашних заклятых врагов ради какой-то голографической бумажки с гербом? Слишком толстый троллинг даже для сумасшедшего мусорщика. Она упрямо ждала смертельного подвоха.
— Имперские псы никогда не держат свое слово, Роджер. — Золотые когти мерзко, с искрами скрежетнули по металлу оружейного трона. — Сегодня они бросают нам кость в виде амнистии, а завтра, когда мы сожжем свои маршевые двигатели в самоубийственном бою с Королем Пыли, их блестящие линкоры трусливо ударят нам в незащищенную спину. Мне нужны железобетонные гарантии. Личные. Иначе мои ребята останутся пить дешевый ром в туманности, наблюдая, как ваша цивилизация горит синим пламенем.