— Ты видишь их, Эйдос? — Я невольно понизил голос, ощущая себя лишним в этом безмолвном диалоге машин.

— Я вижу не корабли, Роджер Форк. — Голос Киры вибрировал, накладываясь на шум реактора и создавая эффект присутствия чего-то древнего. — Я чувствую страх ста тысяч живых существ, упакованный в титановые коробки. Они боятся тишины, которую несет мой отец. Но вместе они звучат как хор, способный расколоть реальность.

Я не удержался и прошел в машинное отделение, ведомый старым инстинктом гаражного мастера, который не доверяет никаким богам, если у него в руках нет разводного ключа. Там, в полумраке, среди сплетения труб и кабелей, упрямо синела моя верная изолента, обмотанная вокруг главного распределителя энергии в три слоя. Она держала связку из древнего эфирного преобразователя и штатного имперского предохранителя так нежно, как мать держит первенца, игнорируя все законы термодинамики и здравого смысла.

— Аура, старая ты медуза, постарайся не поджарить нас, когда начнется веселье. — Я легонько постучал по переборке, за которой пульсировало изумрудное марево симбионта. — Нам нужно довезти эту компанию до Цитадели в целости и сохранности. Помнишь, как мы обещали Кире кофе? Так вот, сначала победа, потом капучино.

Корабль отозвался мягкой вибрацией, словно кошка, которую почесали за ухом. Я вернулся в рубку, где Мири уже вовсю обменивалась шифровками с флагманом адмирала Ганса, используя тридцать два канала связи одновременно.

— Принимаю пакет данных от «Несокрушимого». — Мири сосредоточенно защелкала пальцами, проецируя тактическую схему прямо на лобовое стекло. — Адмирал требует подтверждения личности и статуса нашего… груза. Кажется, его штабные аналитики до сих пор пытаются понять, почему один маленький корвет светится как новогодняя елка на Альфе Центавра.

— Отправь им код «Золотой Допуск» и скажи, что мы острие копья. — Я решительно уселся в кресло, пристегивая магнитные ремни. — Кира, бери управление потоками на себя. Мири, готовь прыжковые двигатели. Мы занимаем место в авангарде, прямо перед носом у Ганса. Пусть старик видит, за кем ему предстоит лететь в преисподнюю.

«Странник» плавно заскользил вперед, оставляя за собой шлейф из ионизированного газа и золотистых искорок эфира. Мы проходили сквозь строй гигантских кораблей, и я чувствовал на себе тысячи взглядов — от восторженных до испуганных. Пиратские рейдеры приветственно мигали прожекторами, выдавая в эфир нецензурные пожелания удачи, а имперские линкоры замирали в торжественном молчании, признавая наш авторитет. Это был момент истины, когда мусорщик с окраины стал дирижером самого смертоносного оркестра в известной вселенной.