— Отлично. Пусть и дальше так думает, — я направил нос корабля в зияющую черную пасть ангара. — Если что-то шевельнется, говори. Если что-то мигнет, говори. Если увидишь свет в конце туннеля, скажи мне, что это не поезд.

— Принято, Роджер. Пойдем искать наше состояние, пока нас не съели призраки прошлого.

«Жаворонок-4» жалобно скрипел всеми своими суставами из дешевого сплава, пока я направлял его нос в черную пасть «Левиафана». Огромный линкор, похожий на скелет доисторического кита, сожравшего слишком много гвоздей, нависал надо мной, обещая либо кучу бабла, либо очень эффектную смерть в полной темноте.

Я осторожно втиснул «Жаворонок» в рваную рану на боку гиганта. Скрежет металла об металл был таким громким, что у меня заныли зубы, а индикатор целостности корпуса выдал серию нецензурных предупреждений. Мы замерли в тесном пространстве между палубами, окруженные переплетенными кишками кабелей и обломками переборок.

— Приехали, конечная станция «Склеп на колесиках», — проворчал я, отстегивая ремни.

Я потянулся к полке с инструментами и вытащил тяжелый, пахнущий машинным маслом плазменный резак марки «Ишимура». Эта штука была старше меня, но резала сталь так, будто это был теплый маргарин. Модель СМ-01, настоящий раритет с ручной подстройкой фокусирующей линзы и усиленным магнитным стабилизатором дуги. Я проверил герметичность стыков своего скафандра — старого «Шахтера-3», который пережил больше заплаток, чем моя бабушка. Резиновые уплотнители на запястьях подозрительно скрипнули, но датчик давления в костюме пока держался в зеленой зоне.

— Мири, детка, следи за питанием резака, я не хочу, чтобы он сдох на середине процесса, — я проверил зарядную ячейку.

— Мой процессор уже перегревается от страха за твою задницу, Роджер, — Мири материализовалась на моем визоре в виде крошечной блондинки, грозящей мне пальцем. — Если ты повредишь мой интерфейс, я буду являться тебе в кошмарах в виде ошибки 404.

— Постараюсь этого не допустить. Активирую магнитные подошвы.

Я нажал кнопку на поясе, и мои ботинки с тяжелым, лязгающим звуком «клац» прилипли к металлическому полу шлюза. Ощущение было такое, будто к моим ногам привязали по два чугунных утюга, но в невесомости это был единственный способ не превратиться в летящий мешок с мясом. Я открыл люк, и передо мной разверзлась бездна заброшенного корабля.

Выход в открытый космос внутри мертвого линкора — это то еще удовольствие. Мои ботинки методично вбивали ритм «лязг-пауза-лязг» в мертвую плоть «Левиафана», пока я полз по внешней стороне внутренней палубы. Мимо меня, застыв в вечном безмолвии, проплывали огромные турели ПКО, их стволы были покрыты инеем и следами от попаданий плазменных снарядов. Когда-то они сеяли смерть, а теперь выглядели как брошенные игрушки в песочнице великана.