Я достал свой портативный анализатор «Спектр-7», который в прошлой жизни, вероятно, был частью кухонного синтезатора, и подключил его к заклинившему порту линкора. Прибор недовольно зажужжал, пытаясь прожевать протоколы безопасности древней Империи, которые стояли здесь на страже данных. Контейнер «Эгида-М» выглядел так, будто пережил падение в черную дыру и последующее возвращение через мясорубку. Его титановые ребра были покрыты копотью и слоем космической пыли, которая запеклась до состояния алмазной крошки. Внутри порта что-то щелкнуло, и анализатор выдал на экран серию красных предупреждений, намекающих на то, что если я нажму не туда, капсула превратится в аккуратный кратер.

Ситуация была патовая.

— Мири, тут криогенная защита активна, — я нахмурился, вглядываясь в технические логи. — Если просто рвануть крышку, сработает термический заряд, и от моих пальцев останутся только воспоминания.

— Используй «Оби-Вана», Роджер. Только не пытайся им махать, как световым мечом, а то отчекрыжишь себе что-нибудь важное.

Я вытащил из поясной сумки свой лазерный резак «Ишимура», который я ласково называл «Оби-Ваном» за его способность разрезать практически все, кроме гордиева узла моих долгов. Тяжелая рукоятка привычно легла в ладонь, вибрируя от скрытой мощи, готовой вырваться наружу в виде тонкого луча концентрированного фотонного гнева. Настройка фокусной линзы требовала ювелирной точности, так как один лишний миллиметр в сторону мог повредить внутреннюю начинку.

— Начинаю прогрев на четырех тысячах кельвинов. Держи кулачки, если они у тебя предусмотрены программным кодом.

— Мой код предусматривает только здравый смысл, которого тебе катастрофически не хватает, — парировала Мири, но я видел, как ее голограмма напряженно замерла.

Луч лазера коснулся титановой оболочки, и по капсуле поплыл специфический запах испаряющегося металла. Я аккуратно вел резаком по линии стыка, обходя медные шины питания, которые змеились под обшивкой, словно вены механического чудовища. Это была работа хирурга, только вместо скальпеля у меня была штуковина, способная прожечь дыру в обшивке станции. Пот заливал глаза, но я не смел моргнуть, чувствуя, как магнитные замки контейнера начинают поддаваться под напором тепла. Криогенная жидкость внутри системы охлаждения контейнера зашипела, пытаясь стабилизировать температуру, но «Оби-Ван» был неумолим.

Последний щелчок был громким.

Крышка контейнера с тихим шипением отошла в сторону, и изнутри вырвалось облако белого пара, пахнущего жидким неоном и озоном. Холод мгновенно заполнил тесную капсулу, покрыв стены и мой комбинезон тонким слоем инея. В центре ящика, на подушке из аэрогеля, покоилось нечто, заставившее мое сердце на мгновение остановиться. Это было нейроядро «Иджис» — запрещенная военная технология, о которой в Академии шептались только в самых темных углах библиотеки.