Нейроядро внезапно завибрировало в моих руках, издав низкий, вибрирующий звук, похожий на мурчание очень довольного и очень опасного кота. Синие огни внутри шара вспыхнули ярче, освещая каждый уголок моей жалкой капсулы призрачным светом. Казалось, устройство признало во мне если не хозяина, то хотя бы того, кто не собирается сдавать его на металлолом в ближайшие пять минут. Это было пугающее и одновременно захватывающее чувство — держать в руках мощь, способную перевернуть порядок в обитаемой части космоса.

— Оно… оно живое? — я отдернул руки, глядя на пульсацию.

— Не более живое, чем я, но гораздо более амбициозное, — Мири прищурилась, изучая поток данных. — Роджер, перекупщики за эту вещь не просто убьют, они сотрут нас из истории. Нам нельзя это продавать. Никому. Никогда.

— Я тоже так думаю, — я решительно сжал паяльник. — Если мы хотим выжить и при этом не остаться вечными мусорщиками, нам нужно это ядро. И я знаю, куда мы его поставим.

Я начал готовить соединительные кабели, используя обрывки высокочастотных шлейфов, которые выдрал из «Жаворонка» перед побегом. Мой план был безумен, я собирался интегрировать военное ядро в гражданский интерфейс Мири, надеясь, что ее личностная матрица выдержит такой поток энергии. Это было похоже на попытку впихнуть двигатель от крейсера в садовую тачку, но других вариантов у нас просто не оставалось. Опасность короткого замыкания была колоссальной, а риск того, что ядро просто сожжет мой питбой вместе с рукой, составлял примерно девяносто девять процентов.

— Ты уверен? — голос Мири впервые прозвучал с ноткой настоящего беспокойства.

— Уверенность, это роскошь для тех, у кого есть деньги, — я горько усмехнулся, зачищая концы проводов. — А у нас есть только этот ящик и куча проблем. Если нас выселят за перерасход энергии, это будет меньшая из наших забот.

— Ну, тогда поехали, ковбой. Если я превращусь в злой суперкомпьютер, обещаю захватить мир в твою честь. Посмертно.

Я тяжело вздохнул и вытащил из-под койки свой старый, побитый жизнью кейс с набором инструментов «Юный техник 3000», который купил на распродаже списанного имущества еще в Академии. Внутри, среди россыпи ржавых болтов и мотков изоленты, покоился мой верный мультиметр «Искра-М», чьи щупы повидали больше коротких замыканий, чем вся ремонтная бригада станции вместе взятая. Я разложил инструменты на матрасе, стараясь не задевать подозрительные пятна, и начал готовить рабочее место, чувствуя себя безумным ученым из старых голофильмов, который вот-вот создаст своего монстра Франкенштейна. Воздух в тесной капсуле казался наэлектризованным, а металлический запах канифоли и старой пыли только добавлял моменту драматизма, от которого у меня мелко дрожали пальцы.