Я с силой нажал на помпу, и в недрах корабля что-то утробно ухнуло, словно проснувшийся Ктулху.

Струи жидкого азота с шипением ворвались в перегретые магистрали, заставляя металл стонать и щелкать от термического шока. На приборной панели расцвел иней, а температура в кабине начала медленно, буквально по миллиметру, ползти вниз. Я облегченно выдохнул, чувствуя, как прохладный воздух щекочет ноздри, возвращая способность соображать. Однако это была лишь временная передышка — мы все еще находились в пасти у огненного дракона, и он явно не собирался нас отпускать.

— Роджер, слушай внимательно, если не хочешь стать частью этого мусорного пейзажа, — Мири материализовалась прямо перед моим носом, ее глаза светились холодным расчетом. — Главный двигатель «Пожирателя Миров» работает в пульсирующем режиме. Чтобы нас не размазало ионным давлением, тебе нужно синхронизировать фазу наших щитов с тактом его выхлопа. Это как танцевать танго с циркулярной пилой.

— Танго, это мой конек, детка, — я попытался улыбнуться, хотя губы пересохли.

— Тогда не наступи этой пиле на ногу. Частота пульсации, три и две десятых герца. Поймай ритм!

Я положил руку на рукоять дросселя, чувствуя каждое микродвижение механизмов через перчатку. Это была ювелирная работа, требующая концентрации, которой не обучают даже в высшей академии пилотажа. Я должен был стать частью «Лишнего Процента», чувствовать его ионные потоки так же, как чувствую пульс в собственном запястье. Щиты пульсировали, энергия перераспределялась не мгновенно, но я методично подгонял их под ритм гиганта. Ощущение было такое, будто я пытаюсь удержаться на лопасти гигантского вентилятора, пока он вращается со скоростью света.

Секунда, другая, и вдруг вибрация исчезла.

Мы вошли в резонанс, и катер словно замер в пространстве, хотя на самом деле мы неслись сквозь пустоту со скоростью бешеного кометного хвоста. Это было странное, почти мистическое чувство покоя посреди хаоса — мы скользили в слепой зоне, прямо за соплами левиафана. Датчики сошли с ума, выдавая вместо данных сплошную кашу из радиационных помех и статики. Я понял, что теперь мы предоставлены сами себе, и никакая электроника не поможет нам удержаться на этой тонкой грани.

— Автопилот приказал долго жить, Роджер. — Мири пожала плечами. — Он сказал, что за такие перегрузки ему не доплачивают. Перехожу на ручное управление, хотя в данном случае «ручное», это твои дрожащие конечности.

— Не называй мне шансы на успех, — прохрипел я. — Просто скажи, если мы умрем.

— Хорошо, крепя надежду, перехожу в режим молчания.