— Давайте поменяемся, — предлагает дядя Сурен мужчине, сидящему рядом с нами, показывая ему проходку в ВИП-зону.
Кто откажется от такого предложения? Меняются. Отец Киса садится рядом с Анаит. Она просится на мое место. Пересаживаемся.
— Здравствуй, Стефа, — приветствует дядя Сурен.
— Здравствуйте, — пристально слежу за гонкой, держа Ани за руку.
— Я приехал поболеть за сына, — зачем-то сообщает мне.
Он только год назад вернулся в бизнес. Мой папа вел все дела один и периодически выводил друга из запоя. Теперь дядя Сурен не пьет ничего крепче кефира.
— Здорово, — пожимаю плечами.
Надо же было что-то ответить. Мы не общались с ним довольно долго. Мне сложно.
— Как думаешь, Сар станет говорить со мной? — не отстает дядя Сурен.
— Почему сейчас? — завожусь я, стискивая ладошку Анаит сильнее. — Пока он сидел в инвалидном кресле, вы не появлялись. А теперь он снова стал выгоден? На нем можно зарабатывать?
Я его еще не простила ни за то, что Саркиса на колени поставил, ни за то, что сдался и запил, когда так был нужен сыну. Да, мы отказывались от его помощи. Но он же отец!
Был бы настоящим, нашел бы способ быть рядом в такой трудный для Киса период.
— Нет, Стеф. Мне нечего было вам предложить. Я же… пил, — тихо смеется он, словно не веря в собственные слова. — Много денег потерял, пока твой отец не заблокировал мне доступ к рабочим счетам. Потом заново вливался в работу. Сейчас я могу помочь. Мы ведь хотели Ани в лицей оформить. Саркис был не против. Можно устроить.
— Мне моя школа нравится, — ворчит Анаит.
На самом деле я знаю, что она хочет в ЛКИ, где училась я. Тогда не придется разрываться между музыкалкой и общеобразовательной школой. Лицей культуры и искусства покрывает сразу оба направления. Мы с ней решили в следующем году подать заявку на грант. Ани вполне может пройти конкурс и попасть в число счастливчиков. Но дядя Сурен мало что знает о дочери, а я не стремлюсь ему подсказывать. Для меня ориентир — мой отец. Два года назад он сделал выбор в мою пользу, а дядя Сурен променял своих детей на бутылку, пытаясь утопить в алкоголе собственную совесть.
Сосредотачиваюсь на гонке. Там мой котик творит какую-то дичь опять. Вырывается в тройку. Уже и не дышу вовсе. Провожу ладонями по плечам, кусаю губы.
— Ай! — жмурюсь и слизываю капельку крови с нижней губы. — Осторожнее, пожалуйста, Кис. Ну осторожнее, — бормочу себе под нос.
Финиширует вторым. Недовольный. Вижу его лицо на экране. Парней поздравляют. Все вокруг кричат, свистят. Мы с Ани спускаемся вниз.
Как только победителей отпускают, подхожу к мужу и молча обнимаю. Его потряхивает. Ды шит тяжело. Сжимает в кулак мои волосы на затылке, тянет назад, запрокидывая мне голову, и врезается в губы грубоватым, жадным, наполненным адреналином поцелуем. Задевает ранку. Шиплю. Отстраняется и бережно собирает кровь подушечкой большого пальца. Облизывает его. Улыбается.