— Вы сдурели⁈ — орет тренер. Подлетает к нам. Сдергивает с меня Матвея и отшвыривает его в сторону. Протягивает мне руку. Помогает встать. — В чем дело? — Все молчат. — Что это сейчас было⁈
— Юрий Германович, все по делу, — спокойно отвечает Тайсон. — Им надо было решить.
— Решили? — уже спокойнее осматривает наши разбитые рожи. — Не слышу!
Мэт показывает мне средние пальцы обеих рук, смотрит с вызовом. Я дергаюсь. Тренер ловит меня, уперев ладонь в грудь.
— Решили, — отвечает за нас, играя желваками. — Матвей будет оштрафован за нарушение одного из главных правил клуба. Мы не деремся на улице! На сборах будешь все свои косяки отрабатывать. А ты… — смотрит на меня. — На первом этаже умывальник есть, зайди, в порядок себя приведи. И не кидайся никогда на боксеров. Тебе повезло, что он «убитый» после тренировки. Ты мог бы в больницу отсюда уехать.
Кивнув Терехову, прохожу мимо Матвея. Жестко цепляю его плечом.
— Не подходи к ней! — повторяю и захожу в здание.
За мной идет Тайсон, оставив на крыльце свою девочку. Провожает до умывальников. В зеркале такое чудовище, ужас просто. Смываю кровь с рук и лица. Сплевываю, полощу рот, еще раз умываюсь.
— Он все понял, — хлопает меня по плечу Салахов.
— Уверен? — снова сплевываю кровь в раковину. Тру языком зуб. Шатается. Неприятно.
— Гарантирую. Башка не кружится? Доедешь до дома? — беспокойно всматривается мне в лицо Тай.
— Да. Нормально все. Спасибо, что устроил эту встречу. Мне надо было ему врезать. Полегчало, — устало ухмыляюсь, шипя и прижимая пальцами разбитую губу.
— Понимаю, — смеется он.
Вытираюсь бумажными полотенцами. Вместе с Тайсоном выходим на улицу. Мэта уже нет, впрочем как и большей части парней. Прощаюсь с ребятами. Ухожу на парковку. Сажусь на свой байк и очень аккуратно стартую с места.
— Прости, друг, — хлопаю технику по борту, — мы с тобой едем медленно.
Добираюсь до дому. Сил, чтобы загнать мотоцикл в гараж, у меня нет. Бросаю у подъезда. Хорошо хоть на лавочке никто не сидит, лишних вопросов не будет. Поднимаюсь в квартиру. Открываю своим ключом. Захожу в тишину. Сажусь на обувную полку, упираюсь затылком в стену и закрываю глаза.
— Кис? — Ее мелодичный голос действует на меня как сильное обезболивающее.
— Привет, жена, — приоткрыв глаза, кошу на нее взглядом.
— Мамочки, что с тобой? — пугается Стефа, подбегая ближе и прижимая ладошку к своим губам.
— Да так, — устало смеюсь, — споткнулся неудачно.
Глава 28 Стефания
Никогда вблизи не видела разбитые лица людей. В фильмах это смотрится совсем не так. А тут Кис, живой, настоящий и весь в крови. На футболке пятна. Он улыбается, губа начинает кровоточить. Ссадина на скуле с одной стороны, недалеко от глаза — с другой, и там уже наливается синяк.