— Спортом занимался. — Голос люто хрипит, будто я пил два дня.
Как же сейчас хочется влить в себя немного «анестезии»!
— Мне пора ехать. Дома заждалась супруга, — выдает он. Зачем мне эта информация? — В выходные привезу тебе хорошие боксерские перчатки.
— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться. Не получается.
— Ты же мотоспортом занимаешься. Я прав? — не отстает «дед».
Из-за его спины на меня смотрит заплаканная Наталья. И мне почему-то становится ее очень жаль. Надо будет пообщаться, когда остыну.
— Да, вы правы. Профессиональный клуб, — нахожу в себе силы для ответа.
— Владелец у вас там кто?
Да что ты пристал ко мне!
— Вам зачем? — стараюсь говорить вежливо.
— Если я спросил, значит, надо. — Дружелюбие резко исчезает из его голоса. — Фамилию мне скажи, пожалуйста, мальчик, — выжимает из себя встречную вежливость. Не любит дяденька, когда ему перечат. Властный старый козел! Передергивает от такого обращения. Мальчиком я был лет в десять. Потом внезапно вырос.
— Гордей Калужский, — отвечаю, собрав в сжатых кулаках все свое терпение.
— Сын бывшего прокурора. Знаю такого. Спасибо и доброй ночи, — хлопает меня по плечу. — Иди. Тебя там отец ждет.
«Он мне не отец!» — хочется рявкнуть, но я лишь киваю и захожу в кабинет, где он сидит за рабочим столом и потягивает виски со льдом.
Глава 7 Саркис
Сажусь в угол дивана, принимая максимально небрежную позу. Ноги расставлены, одна рука на подлокотнике, голова откинута на мягкую спинку. Предатель толкает в мою сторону стакан, молча предлагая выпить с ним. Отрицательно дергаю головой, продолжая наигранно лениво изучать пространство. Кожу на потрескавшихся костяшках тянет, ломит пальцы. Напрягаю их, стараясь немного растянуть, и сжимаю в кулаки. Отец замечает ссадины, хмыкает и никак не комментирует.
В кабинет возвращается Наталья. Резковато забирает со стола мужа телефон, стреляет в меня заплаканным взглядом и выходит, грохнув дверью так, что стена за моей спиной вибрирует.
— Если ты звал меня молчать, я лучше пойду. Мне на работу завтра. Вставать рано. — Терпение явно не мой конек. Нервы все еще зудят под кожей, будто током уже давно ударило, а остатки электричества продолжают курсировать по нервным окончаниям.
— На ужин почему опоздал? — Отец делает маленький глоток из своего бокала. Подтаявшие шарики льда глухо бьются о толстые стенки стакана.
— Я говорил, у меня тренировка.
— Отменить можно было ради одного вечера?
— Нельзя. Ни тренировки, ни смены в сервисе. Ты мог спросить меня о планах и передвинуть начало ужина на час. Никто бы не умер с голоду, а я бы успел не только приехать, но еще и принять душ. Мне нужна твоя помощь. Как ты видишь, я соглашаюсь практически на все. Но и я тебе нужен не меньше. Давай обойдемся без военных действий. Мне не десять лет. Я давно вырос, папа, — выплевываю с пренебрежением. — У меня есть своя жизнь помимо всех навалившихся проблем. И будет здорово, если ты будешь с этим считаться.