— Дочка, — с такой интонацией, будто ей пять, продолжает «дед», — вы сейчас парнишку жените, а дальше держать его чем будете? Ты не поняла, почему он пришел? Знаешь, чего ему это стоило? — А он будто знает! — Гордый же. У него вызов в глазах и ненависть ко всем вам, которую мальчишка не умеет скрывать. — Какой наблюдательный! — Он за Анаит будет биться до последнего. Хотите держать демона в узде? У вас есть маленькая кудрявая очаровашка. Не сметь обижать девочку! — Снова глухо стучит по какой-то поверхности. — Пылинки с нее сдувать. Баловать. Залюбливать, как родную. У нее теперь новая семья. Папа, самая добрая мачеха, — подчеркивает последние слова, — братик с сестренкой и дедушка, который найдет и оплатит ей лучшую школу и будет привозить подарки всем внукам по выходным…
Мой стоп-кран срывает. Разворачиваюсь. Бегу по ступенькам. Тут где-то был небольшой спортивный зал. Я случайно зацепил взглядом, пока нам проводили по дому беглую экскурсию после ужина. Мне надо выпустить пар, иначе я сейчас точно наломаю дров.
Нахожу. С разбегу врезаюсь кулаком в боксерский мешок, подвешенный цепями под потолком. Петли жалобно поскрипывают, а цепи бьются друг о друга, раздражая нервы еще сильнее. С немым криком выбиваю резвую «двоечку». И луплю еще, пока легкие не начинают гореть, а костяшки — липнуть от крови. Сволочи! Ненавижу их всех! Почему у меня нет выбора⁈
Еще серия ударов. Присаживаюсь на корточки. Дышу со свистом. Чертов «психолог». Все-то он понял! А я башку ломал, откуда такое внимание к Анаит. И что я могу сделать? Ни-че-го! Моя беспомощность бесит еще сильнее.
Для Аны неплохо. Правда неплохо. Если отбросить неискреннюю любовь этой семейки. Она знает, что я люблю ее по-настоящему. Платная школа не детский дом. В приюте ее даже искусственно любить не будут. Оттуда она попадет в другую семью. Какая это будет семья? Как они будут с ней поступать? А если не заберут? Она не сможет в детском доме. Она домашняя! Она принцесса. А школа — это хорошо. Школа — это шанс поступить в вуз получше. Я заработаю к тому времени и обязательно сам оплачу ей высшее образование.
Уговариваю себя. Так себе получается. Пульс шарашит с какой-то лютой скоростью. Вдох… Выдох… Здесь мы с сестрой всегда будем рядом. И обязательно вернемся домой. Плевать, что под фамилией этого недоотца. Мне уже все равно. Нельзя сейчас обратку включать. Мне нечем крыть. Продолжаем подчиняться имеющимся условиям.
Встаю. На кухне в раковине смываю кровь с рук и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.
— Саркис, что с руками? — хватает меня за запястье как раз вышедший из кабинета «дед».