— Зря, — поддерживает Кирилл. — Ты ради нее столько делаешь. Если бы твой или мой отец делали для нас хотя бы половину того, что делаешь для сестры ты, может, мы не стали бы такими придурками, — немного с тоской улыбается друг.
— Не знаю, — качаю головой и достаю карту, чтобы расплатиться.
Захар у меня ее отбирает. Кирилл расплачивается своей.
— Гонку выиграй, и мы будем в расчете, — подмигивает Гордей, зная, что я захочу вернуть эти деньги.
Толкая перед собой тележку, нагруженную алкоголем и едой, выходим через раздвигающиеся перед нами двери на парковку перед супермаркетом.
— Гордый, я выиграю, — обещаю ему. — Навалилось просто. Как-то все очень стремительно летит в последнее время. Я переваривать нормально не успеваю. Мамы не стало, опека эта, отец, куча новых родственников, переезд, Стефа со своей скрипкой, свадьба. И все это между трени ровками и работой. Закипаю малость, — нервно и устало запускаю пятерню в волосы, зачесывая назад челку.
— У нас лед есть. Сейчас будем тебя остужать, — шутливо толкает меня в плечо Захар.
Грузим пакеты в красный «лексус» Захара. Гордей садится вперед. Мы с Киром на заднее сиденье. Едем ко мне. Надо еще кое-что разгрести в квартире. Завтра вместо друзей я привезу в нее жену… Пытаюсь все это принять, но пока получается с трудом.
Парни помогают навести порядок. Банки с краской, кисти, валики. Все выносим на балкон. Убираю лишние вещи, раскиданные по квартире то тут, то там от вечной нехватки времени. Что-то в стирку, что-то в шкаф. Собираю разобранный диван и к нему подкатываю столик, на который мы и выставляем все, что купили для прощания с моей холостяцкой жизнью. Захар включает музыку. Двигает к столику кресло. Рассаживаемся. Гордей мешает ром с колой в стаканах, которые принес с кухни, бросает в них лед. Молча разбираем. Даю себе установку на вечер — расслабиться.
— Ты нам девочку-то хоть покажи, — смеются парни.
А я не могу! Потому что у меня есть только одна фотография Стефы, и она… Черт, не знаю. Очень личная, что ли. «Личная» — ухмыляюсь собственным мыслям, взявшимся непонятно откуда.
— Завтра вживую увидите. У нее страница в сети закрыта. Ужасная жадина, — «жалуюсь» им с улыбкой.
— О-о-о, — тянут они нестройным хором, опять начиная смеяться.
— Ясно все с тобой, Кис-кис, — ухмыляется Кирилл.
— Чего тебе ясно? — Пальцами достаю из своего стакана лед и швыряю в друга. Он со смехом уворачивается, едва не улетев с дивана. А я ловлю ассоциацию, как мы с невестой в догонялки играли. И как я словил незнакомую мне эмоцию, когда поймал ее за киоском. Новую для меня и не совсем понятную эмоцию. От которой закипает кровь и которая одновременно злит.