Я рада, что увидела его тогда именно таким. Теперь точно знаю, какой Сар настоящий. Этот лоск, что пытается навязать ему отец, дабы парень соответствовал нашему кругу, делает его искусственным, заковывает в рамки. Саркис, как и я, ненавидит искусственно созданные границы. Свободным его делает мотоцикл, а меня — моя музыка. Поэтому мы поняли друг друга в тот день, когда я впервые играла при нем.
Как мы будем уживаться на одной территории, я пока так и не смогла себе представить, но прямо сейчас мне до порозовевших щек приятен неподдельный восторг в его глазах. А костюм… Костюм — это всего лишь мишура. Он сбросит его при первой же возможности и снова станет собой. Дерзким, невыносимым, наглым мальчишкой в кожаных штанишках.
— Дети, нам пора ехать, — напоминает моя мама, отрывая нас от созерцания друг друга.
Саркис вздрагивает и кивает ей.
— Мам, не забудь скрипку, — прошу ее.
— Уже в машине. Сар, предложи невесте руку, — подсказывает ему будущая родственница.
— Да, конечно. — Он немного растерянный, забавный.
Он делает шаг ко мне и протягивает ладонь. Вкладываю свою. Крепко сжимает и ведет меня из комнаты. Непривычно грубоватая кожа на руках трет мою ладонь, вызывая новую волну мурашек. Я с ними сроднилась в последнее время. Впору давать имена. Вот, на затылок сейчас побежали Федя, Машенька и Ариша. А в самый низ живота скатились Оленька и Костик.
Саркис косится на мой тихий смех. Это нервы. На фоне того, что я последний раз ела вчера где-то в обед и прошлую ночь почти не спала, в голову лезет просто невероятная дичь. Главное, ему не рассказывать. Иначе до конца нашей семейной жизни гад будет издеваться надо мной и моими мурашками. А в их регулярных перебежках по моей коже виноват именно Сар.
Будущий муж помогает мне сесть в машину. Поправляет подол платья. Обходит и садится в салон с другой стороны. Впереди водитель и мой отец. Остальные в машине сзади. С легким толчком в грудь трогаемся с места. А может, это мое сердце от страха попыталось сбежать, но ударилось о ребра и вернулось на свое место? Теперь жалобно трепыхается там. Саркис сжимает ладони в кулаки. Разжимает пальцы и снова сжимает до хруста. Тоже нервничает. Облизывает пересохшие губы.
— Владимир Денисович, воды нет, случайно? — обращается к моему отцу, положив ладонь на спинку сиденья.
— Что, хорошо вчера погуляли? — Папа улыбается и протягивает ему запотевшую бутылку минералки.
— Нормально. — Сар откручивает крышку и жадно делает глоток за глотком.
То есть пока я не спала, он развлекался? Супер. Федя, Ариша и прочие мурашки перестают носиться туда-сюда, застыв на своих местах от вопиющей несправедливости. Меня вообще-то тоже звали! Девчонки предлагали устроить девичник, но родители категорически запретили, и я как дура просидела в своей комнате, вместо того чтобы искупаться в прохладной воде и выговориться подругам. А этому… этому… Ему можно, значит⁈ Родители изначально так видели нашу совместную жизнь? Он мужик, ему можно. А мне: сиди дома, готовь ужины и стирай его трусы. Так, что ли?