Выходим на улицу. Рассаживаемся по машинам. Их, к слову, теперь три, чтобы мы с мужем могли ехать отдельно от родителей. Дальше у нас по плану фотосессия в одном из красивейших городских парков. Саркис облизывается, как сытый кот, и довольно посмеивается, глядя на мои возмущенно-порозовевшие щеки.
— Ничего. Все было не так уж и ужасно. Не смущайся, — выдает он, коварно щурясь, — постепенно научишься. Родители же не отстанут.
— Я не буду больше с тобой целоваться, — фыркаю на него.
— Посмотрим, — самодовольно смеется.
Жадно допивает остатки воды из бутылки. Сминает ее и бросает на сиденье. Отворачиваемся каждый к своему окну. Моей руки касаются кончики его пальцев. Дернувшись, резко поворачиваю голову. Сар делает вид, что за окном неве роятно интересно и он сейчас ничего не сделал. Только плечи подрагивают. Весело ему!
— Чего ты шарахаешься от меня? — вновь поворачивается ко мне. — Я вроде не обижал.
Молчу. Правда ведь не обижал. Я просто не привыкла. Даже мысль о том, что я вышла замуж, еще не утрамбовалась в голове, а тут сразу поцелуй, на который я не была настроена. Машинально облизываю губы, ощущая его вкус. Саркис рывком придвигается ближе. Шумно выдыхаю от неожиданности. Он тоже. Наше дыхание смешивается в миллиметре от нового прикосновения.
— Нет, — поджимаю губы.
— Я тебя не трогаю, жадина. — Он поднимает вверх руки, демонстрируя раскрытые ладони. Клацает зубами. Я жмурюсь, а он опять хохочет и отодвигается. Отвесить ему желанный подзатыльник мне не дает лишь то, что мы приехали.
Муж галантно помогает мне выйти из машины. Мама поправляет мое платье, ему — воротник рубашки. Девушка-фотограф приглашает нас в первую локацию. Зеленая травка, развесистая ива, искусственно созданное счастье на лицах, как и вся сегодняшняя свадьба. Локации сменяют одна другую. Родители попивают шампанское, умиляются нам и беседуют о делах. От нас требуют еще один поцелуй, но Сар зависает в шаге от прикосновения к моим губам, как делал в машине.
— Да, так очень красиво, — подтверждает фотограф, фиксируя этот момент на снимках.
Мы кружимся. Саркис легко поднимает меня на руки, будто я совсем ничего не вешу.
— Закончили, — слышим мы наконец.
Жарко. Солнце стало просто беспощадно горячим. Сар снимает черный пиджак и расстегивает рукава рубашки. Закатывает их по локоть, демонстрируя всем жгуты вен и красоту наглых, сильных рук.
— В ресторан, — озвучивает дальнейший план мама. — Там прохладно. Хотите? — предлагает нам шампанское.
— Нет, спасибо, — отказывается Саркис за нас обоих.
— Вчера перепил? — хихикаю я.