— Не, не стоит, — ответил я, — мы отдохнём. Наберёмся сил перед завтра.

— Разумно, — кивнул он, после чего приложил два пальца ко лбу, салютуя на морской манер, и развернулся, — если передумаете мои контакты у вас, — добавил он, не оборачиваясь, и направился к выходу.

— Уверен, что не хочешь пройтись? — спросила Соня.

— Уверен, — кивнул я, — и вообще я бы подремал.

— Обедать будешь?

— Это после того, чем нас там кормили? — я указал пальцем наверх и округлил глаза, изображая удивление.

— Согласна, — кивнула Соня, — в меня тоже больше не влезет… тогда ужин?

— Угу, — ответил я, — давай тогда часов в восемь? Нормально?

— Ты будильник поставишь?

— Поставлю. Только, скорее всего, раньше проснусь.

— Ладно. Только меня разбудить не забудь!

Так получилось, что наши номера были на разных этажах. Не знаю — специально Эльвира так сделала, чтобы мы имели возможность хоть немного побыть наедине, или просто так совпало со свободной бронью — но, пожалуй, это было к лучшему. Мне действительно хотелось побыть какое-то время наедине.

В номере, едва приняв душ, я рухнул на кровать и уснул, даже не задёргивая занавесок.

Как я и предполагал, я проснулся в пять вечера, проспав всего лишь три с половиной часа. Впрочем, дневной сон меня освежил, и я чувствовал себя прекрасно. Повалявшись какое-то время в кровати и пощёлкав спутниковые каналы, я решил одеться и погулять в окрестностях отеля.

Спустившись вниз, я заметил, что в буфете у входа в ресторан есть кофейный автомат. Дико захотелось кофе. Я вспомнил те времена, когда перед утренними лекциями, весной брал кофе и шёл пешком от метро, думая о своём и мечтая. Тогда я даже представить не мог, что буду встречать Новый год в Намибии.

Я улыбнулся и направился к буфету. Заказав капучино, я отвернулся в сторону фойе, и глядел на улицу сквозь стеклянные двери. Похоже, жара спала — гулять будет куда комфортнее, чем днём.

— Sind Sie geschäftlich hier? Wie gefällt IhnenWindhuk? — услышал я за своим плечом и оглянулся.

Рядом со мной у буфета на табурете сидел господин благообразного и даже старомодного вида. Он был в клетчатом костюме-тройке; из кармана жилета выглядывала золотая цепочка, видимо, от карманных часов. На вид ему было за сорок, а седые виски только подчёркивали ум и жизненный опыт, который светился в проницательных серых глазах.

— Oh, Entschuldigung, ich habe mich nicht vorgestellt. Mein Name ist August, — господин приложил ладонь ко лбу и кивнул.

— Извините, — ответил я на английском, — не владею немецким. Я так понял, вас Август зовут? Я Арти.