— Большой лаода говорить: предатель всегда продавай будет, твоя язык сладко петь, — с удовольствием перевел он, подходя ближе к скулящему Сипе. — Сегодня ты своя брат продал, завтра наша продавай будешь. Ты бешеная собака. Значит, сдохни как шелудивая пса.

По жесту лаоды два крепких хунхуза навалились на Сипу и заломили ему руки за спину. Из толпы вышел третий. В одной руке у него был плотный джутовый мешок. Внутри что-то дергалось и попискивало.

Богдан понял, какую смерть ему приготовили. Из его глотки вырвался скулящий вой, но хунхузы не обратили на то внимания. Его рывком положили животом на бревно.

Мешок развязали. Несколько здоровых крыс вытряхнули в большой глиняный горшок. От мерзкого писка грызунов меня аж передернуло.

Голову Сипы сунули в тот горшок, сверху накинули мешковину и туго завязали.

Крик был такой, что даже несколько хунхузов поморщились.

Мы с Илькой молча смотрели, как наш недавний напарник выгибается дугой. Деться ему было некуда. Двое хунхузов держали крепко.

Казнь тянулась долго. Слишком долго. Когда Сипа почти перестал дергаться, лаода коротко приказал заканчивать.

— Большой лаода жалеть твоя, — торжественно объявил толмач в наступившей тишине. — Твоя мука закончен.

Огромный Чжан Фэн все это время стоял в стороне, будто происходящее его не касалось. Теперь он сделал широкий шаг к затихшему телу, отвязал мешок с головы Сипы, приподнял ее и одним движением перехватил горло, окончательно обрывая тому жизнь.

Щуплый толмач угодливо закивал, показал пальцем на мертвого Сипу, а потом повернулся к нам.

— За кровь наша твоя плати будет много, — с издевкой выплюнул он. — Но Большой лаода умный. Твоя жизнь дорого стоит, пока не убивать. Чжан Фэн твоя пятка жила ножом резать, а потом ты письмо писать и до выкуп ползать будешь. Зато в тайга бегать больше не думай.

По его команде двое мордоворотов навалились на меня и вдавили в землю. С ног стащили сапоги, ступни жестко зафиксировали. В паре шагов то же самое проделывали с Илькой. Метис рычал в бессильной ярости, понимая, что после такого его жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

— Андрей… я им живым так просто не дамся! — затравленно шипел гольд, извиваясь и пытаясь дотянуться зубами до руки державшего его хунхуза. — Глотки рвать стану, но не дамся!

Чжан Фэн неторопливо двинулся ко мне. Опустился на одно колено у моих ног и ухватил за лодыжку. Пяткой я почувствовал холод стали. Стиснул зубы, готовясь к боли, и повернул голову в сторону этого изверга.

Но тот не торопился. Наслаждался, что может исполнить месть вот так. Чжан оскалился, занес тесак, готовясь сделать надрез, но лезвие так и не опустилось.