Саша сглотнула.
— Дед как увидел её исхудавшую, слабую, не устоял. Сказал тогда: «Бог един, дочка. А то, как мы крест на себя кладём, двумя перстами аль тремя, за то уже на Большом Суде перед Ним Самим ответим». Принял он нас. Матушка ещё полгода в его избушке помучилась. Угасала на руках у деда и умерла.
Она прошла между двумя низенькими пушистыми пихтами.
— С тех пор мы с ним вдвоём на выселке и куковали. Он в своём углу по старым книгам молился, я в своём, по матушкиному наставлению. Чашки у нас разные были, ложки разные, чтобы посуду не пачкать. А жили справно. Любил он меня, Андрей… А теперь и его хунхузы извели.
Она замолчала, склонив голову, но шаг не сбавила.
У меня внутри как-то сжалось. Я смотрел на ее тонкий профиль, на выбившуюся из-под платка прядь волос, и видел перед собой красивую девушку. Даже сейчас, заплаканная, бледная, с горем в глазах. Судьбы-то у нас с ней очень похожи, оба мы, горя хлебнуть уже успели.
Хотелось найти нужные слова. Обнять ее, сказать, что она больше не одна, что я ее защищу от всех бед.
Но язык не поворачивался, я словно в ступор впал. Раньше и девушки-то у меня не было. Выходит, встань сейчас передо мной враг, я не спасую, и то уже проверено неоднократно. А вот как утешить девчонку, и не знаю совершенно. Во рту отчего-то пересохло. Мысли спутались. Нужно было сказать хоть что-то правильное, ободряющее, но ничего толкового в голову не лезло.
Я набрал в грудь воздуха, повернулся к ней и выдал, выдыхая:
— А у меня… тигр есть.
Александра замерла. Подняла на меня покрасневшие от слёз глаза и непонимающе хлопнула ресницами.
— Что?
Господи, как же мне захотелось провалиться сквозь землю прямо здесь. Девчонка душу мне наизнанку вывернула, рассказала про гибель всей семьи, а я ей: «Тигр есть». Вот не дурень ли? Дурень, первостатейный.
Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло и покраснели уши. Открыл рот, чтобы сказать, что сморозил глупость, но Александра, глядя на мою пунцовую физиономию, вдруг шмыгнула носом.
Уголки ее губ дрогнули и сквозь слезы пробилась едва заметная, живая улыбка.
— Смешной ты, Андрюша, — сказала она, — Спасибо тебе.
Глава 17 Вот и свиделись, братец!
Светлая искорка в глазах Саши смахнула с меня всю неловкость. Я улыбнулся ей в ответ, и дальше мы шли молча.
Лес редел, сменяясь подлеском из орешника и колючего шиповника. До выселка Горючкина оставалось всего ничего. Мы заходили от огорода, где покосившийся забор почти вплотную смыкался с тайгой.
У самой ограды из-за досок донеслось глухое рычание. Я остановил Сашу, сам осторожно заглянул во двор сквозь широкую щель.