— Эй, на берегу! Заканчивай! — гаркнул боцман с палубы. — Сходни сейчас уберем!
Илька развернулся и быстро поднялся на борт.
— Наше стойбище тут рядом, недалеко от Лончаково! — крикнул он, пытаясь переорать шум закипающей воды. — Из Хабаровки я сразу домой. Мы обязательно свидимся, Андрей!
Сходни с грохотом втянули на палубу. Плицы пароходных колес с шумом ударили по воде, и «Сунгача», дав короткий гудок, стала медленно отчаливать от пристани, забирая к фарватеру.
Провожая пароход взглядом, я не заметил, как рядом оказался крестный. Пока атаман и лейтенант Сапожников были рядом, Степан Анисимович держался сдержанно, официально, почти без эмоций.
Но теперь на берегу мы остались вдвоем.
— Ну что ж, здорово дневал, крестник? — он положил мне руку на плечо и добродушно улыбнулся.
— Слава Богу, крестный, — сказал я, устало улыбнувшись в ответ.
Глава 5 Семья на Уссури
— Я и не думал, что ты уже таким большим вымахал, Андрей! Вишь, как оно вышло: уехал из Червленой по молодости, а крестника ни разу и не видел. Письма от Василия приходили, конечно. — Он тяжело вздохнул и крепко обнял меня. — Но что те письма…
Я не сразу нашелся, что сказать. Просто обнял в ответ этого могучего казака, сразу ощутив какое-то родство и теплоту. Наверное, этого мне больше всего и не хватало в моих скитаниях с того самого дня, как погиб отец.
— И как Вася тебя отпустил-то в такую даль? — Крестный чуть отстранился, продолжая меня разглядывать.
— Нет больше бати, Степан Анисимович. Погиб он в феврале.
— Как нет? — Голос его дрогнул. — Где?
— Долгая история. Как-нибудь подробно все расскажу. А если коротко, погиб он в Африке, на Красном море. Мы там форт обороняли от французской эскадры, да не сдюжили. Родни близкой в Червленой у меня не осталось. Думал, что дальше делать. А тут судьба свела с дядей Аркадием, братом бати.
— Угу, помню Аркашу. Еще мальцом помню, — кивнул крестный, все еще не отошедший от вести про гибель друга.
— Вот он и подсказал, что можно сюда податься, раз уж на Кубани меня особо ничего не держит. Тем паче он и сам покамест на Дальнем Востоке по своей линии служить будет. Так я и решился. С ним на пароходе «Кострома» из Адена до Владивостока добрался. Там много переселенцев было.
Крестный молча снял фуражку, размашисто перекрестился и посмотрел в небо.
— Царствие небесное, Василий. Эх, брат… Так и не свиделись мы с тобой.
Вернув фуражку на голову, он повернулся ко мне.
— Идем, Андрей. Стою тут, расспрашиваю, а ты кое-как на ногах держишься. Вот тебе и крестный. Прости уж меня, просто…
— Все хорошо, Степан Анисимович. Пустое.