— Все целы у вас? — спросил Гордеев.

— Тем, что с Макаром Завьяловым были, крепко досталось. Лешка Орлов да Петька Минюхин ранены, но живы, слава Богу. Они из бурелома отстреливались. Когда мы добрались, у них по два-три патрона на брата оставалось. А Мишке Звягину не свезло. Пуля в грудь попала, там уж не спасти. — Крестный тяжело вздохнул.

— Атаман с остальными там остался, распадки прочесывать. Высматривают недобитков. А когда стрельбу со стороны станицы услыхали, он меня сюда погнал на подмогу. Только вы, выходит, и без нас управились.

Он повернулся к уряднику:

— Семен Афанасьевич, бери казачат и ступай к правлению. Нужно телеги на Черный ключ отправить. Своих забрать. Верхом раненым тяжко будет. И Юдинцева предупреди: двое раненых у нас. Если он с Макаром закончил, тогда с собой бери. Кстати, как там Завьялов?

— Доктор говорит, жить будет, — ответил урядник. — Два пулевых, крови много потерял, штопает он Макара сейчас.

Гордеев козырнул и торопливо ушел. Казаки, прискакавшие со Степаном Анисимовичем, обходили поляну, собирая трофеи. Винтовки, ружья, патронташи сносили на двор. Мы помогали.

Крестный обвел взглядом нашу четверку и остановился на мне.

— Андрей, поди умойся, а то еще баб перепугаешь.

— Успеется, Степан Анисимович. Давайте сперва с этими гостями разберемся. Может, помощь еще понадобится.

Я махнул рукой на тела хунхузов и поймал взглядом Олега. Он уже бродил среди убитых, осматривая поле боя. Остановился возле одного с развороченной грудью, потом подошел ко второму. И я двинулся к нему.

— Вот в этого… и вон в того я стрелял, — отстраненно пробормотал брат.

Олег сглотнул, пытаясь удержаться, но не смог. Его вырвало на траву.

Степан Анисимович подоспел к сыну и тихо похлопал по спине.

— С боевым крещением тебя, сынок, — негромко сказал крестный, когда Олег утерся рукавом. — Молодец, не сплоховал. Наша, Кравцовская порода. А людей убивать, оно да, всегда тяжко. Только мы на границе не просто так живем. Такая уж наша казачья доля.

Оставив Олега переводить дух, крестный повернулся ко мне и приобнял.

— Любо, Андрей. Все правильно сделали.

Прохор стоял чуть в стороне и разглядывал убитого им в начале боя хунхуза.

— Андрей, глянь-ка.

Я подошел ближе и всмотрелся в траву, куда показывал Мельников. Там лежал черный шар. По всему видать, самодельная китайская пороховая бомба. Торчащий фитиль подпалить и забросить ее хунхузу так и не довелось.

— А ведь прав ты был насчет засады, Андрей, — сказал Прохор. — Сидели бы мы все за забором, и прилети туда эта бомба…

— Бед бы натворила немало, — закончил я.