Дописал это внизу листа.

Дядя вернулся раскрасневшийся от мороза. Под мышкой он нес тонкую папку, на рукаве еще не растаял снег.

Он снял шинель, положил папку на стол и только после этого заговорил:

— Проверил списки служащих, книгу выданных предписаний и журнал особых поручений. Потом сходил в телеграфную часть.

— И что?

— Коллежский секретарь Сергей Николаевич Савин при управлении Приамурского края не состоит. Ни постоянно, ни временно. Таких поручений тоже не было. Партию с техниками через Лончаково никто не направлял.

— Совсем никакой партии?

— Плановые работы на линии проводились. Но другими людьми и в другие сроки. Никакого чиновника для особых поручений при них быть не должно.

Я посмотрел на закрытый футляр.

— Значит, документы поддельные.

— Не торопись. — Дядя раскрыл папку. — Пока известно одно: предъявленные вам бумаги не соответствуют ни одному распоряжению, зарегистрированному в управлении. Савина в списках нет. Но это еще не значит, что печать и бланки рисовали где-нибудь в подвале.

— Печать выглядела настоящей.

— Вполне могла быть и правда настоящей. Или оттиск сняли так, что на месте не отличишь. Бланк тоже мог выйти из канцелярии. Такие бумаги получают через человека с доступом к запасам либо крадут вместе с печатью.

— А подпись?

— Скопировать. Исходящий номер взять из книги, форму предписания переписать с настоящего документа. С приказом об Овсянникове мы только что увидели похожее.

Он вытащил из папки лист с несколькими строками и положил рядом с футляром.

— В телеграфной части о партии Савина тоже ничего не знают. Я велел поднять старые записи и проверить, кто в те дни получал проволоку, изоляторы, батареи и линейные приборы. Во Владивосток уйдет запрос с надежным человеком. Но уже ясно: через Лончаково прошли люди, которых туда никто не посылал.

— Но мы ведь в Козловскую сообщили.

— Потому никто и не встревожился. Получили сведения о законной с виду партии, увидели правильные бумаги и успокоились.

Дядя положил ладонь на крышку германского аппарата.

— Вот тебе и ложные ремонтники. И человек, называвший себя Савиным, шел вместе с ними.

Он помолчал, потом продолжил:

— Надо установить, где этот Савин еще появлялся, где получал подводы, ночевал и кто подтверждал его полномочия. И главное: где его группа сейчас.

Дядя закрыл папку.

— По Овсянникову нарочный уже ушел. Доставит подтверждение, что обвинение против Глеба Маркеловича ложное, и передаст указания. Заодно заберет копии журналов и бумаги по партии Савина.

Он посмотрел на меня.

— А вам с Семеном придется задержаться еще на день. Завтра к десяти утра будете в штабе. Похоже, для вашей группы намечается новое дело.