Сообщение выглядело обыкновенно. Ремонтной партии предписывалось изменить место встречи и направить подводы на другой участок. Внизу значилось: распоряжение из Камня-Рыболова.

Семен прочел и нахмурился.

— Тут все по форме.

— В том и беда, — ответил дядя. — Эта ремонтная партия еще даже из Хабаровки не вышла.

Он сложил телеграмму и убрал в папку.

— Нам нужно, чтобы они продолжали посылать свои распоряжения. Здесь все передачи будут проверяться. А завтра нарочные уйдут по станицам с приказом: никаких распоряжений, пришедших только по телеграфу, не исполнять без письменного подтверждения.

До отбоя оставалось меньше часа. Федор Матвеевич забрал батареи с собой.

— Застудите раствор, утром получите два ящика бесполезного железа, — пояснил он. — В дороге приборы беречь нужно.

— Больше, чем себя? — спросил Семен.

— А ты сам, как думаешь? Мертвый телеграфист ничего не передаст и не примет.

Мы попрощались с Федором Матвеевичем и вернулись в казарму. Снаряжение уложили возле нар. Моренченко уже дрых на своем месте. После почти бессонной ночи мне казалось, что усну сразу, но сон не шел. В голове вперемешку стучали телеграфные знаки.

Семен заворочался рядом.

— Не спишь?

— Не сплю.

— Я все думаю. Раз приказ пришел из Камня-Рыболова, значит, там их человек сидит?

— Или кто-то очень хочет, чтобы мы именно так подумали.

— Тоже верно. Ладно, Андрюха, на месте разберемся, кто там и что по Морзе стучит, правда и нам этому еще учиться и учиться.

Он вскоре засопел. Я еще немного поглядел в темный потолок и тоже уснул.

Разбудили нас до подъема. Во дворе уже стояли сани. Моренченко устраивал под дугой купленный на рынке колокольчик и ругался на лошадь, которая все тянулась мордой к его рукаву.

— Нечего, — говорил он ей. — Я сам не завтракал. Вот довезем начальство, тогда обоим чего-нибудь дадут.

— Какое еще начальство? — спросил Рыжий, забираясь в сани.

— Тебя, Сема. Кто же еще станет под тулупом сидеть, пока я вожжи держу?

— Здорово ночевал, Саня. — Я подошел и пожал ему руку.

— Слава Богу, Андрей. Ну что вас вчера так долго при штабе мурыжили?

— Да ничего особенного. Больше по бумагам. Телеграфиста вот до Козловской сопровождаем, по ремонтным делам. Нас с Семеном к нему приставили. Так что в санях придется место оставить еще под приборы и инструмент.

— Коль надо, сделаем.

Федор Матвеевич устроился у переднего борта. Ящики уложили посередине на солому, обвязали веревкой и прикрыли войлоком. Мы с Семеном сели по бокам, чтобы на ухабах их не било о борта. Батареи накрыли старыми тулупами, которые Леонов принес с собой.