— Двое, похоже, — прошептал Рыжий. — Одного у окна вижу.

— Второй?

— Не знаю.

Мы разошлись. Семен обогнул будку справа. Я ушел левее, к задней стене. Снег глушил шаги, ветер тоже работал на нас.

Не прошло и десяти секунд, как справа грохнул удар. По всему видать, Сема вынес дверь. Тут же хлопнул выстрел, следом второй, уже из его «Смит-Вессона». Внутри тяжело рухнуло тело. Почти сразу задняя дверь распахнулась, и прямо на меня вылетел здоровенный детина.

Крепкий, жилистый, с коротким карабином. Я отбил ствол в сторону, врезался плечом, и мы вместе рухнули в снег.

Массу я не рассчитал: мужик оказался тяжелее, чем выглядел, да еще силен, зараза. Он полез за ножом. Я попытался перехватить запястье, но пальцы скользнули по мокрой рукавице. Клинок уже выходил из ножен, когда подскочивший Рыжий приложил его прикладом по затылку.

— Жив? — спросил я, поднимаясь со снега.

Семен присел, приложил пальцы к шее.

— Жив, чертяка.

Из будки донесся стон, первый тоже дышал. Семен угодил ему в плечо. На вид лет тридцать, узкое лицо, короткая борода. Возле стены стояли переносной аппарат, батарея и моток провода. На столе лежали исписанные листки.

Я взял один.

Группы цифр и букв, никакого текста.

— Леонов был прав.

— С этим потом разберемся, а пока тащим обоих в избушку.

Пленных связали. Раненому наскоро перетянули плечо. Второй за это время пришел в себя и попытался дернуться, но, увидев револьвер перед носом, передумал. Карабин, аппарат, бумаги и батарею сложили в мешок. Провод от будки Рыжий перерезать не стал: снял с ближайших веток и спрятал конец в снег. Леонов сам решит, что с ним делать.

Обратно шли медленно.

Раненый то и дело стонал, второй шел молча. Я всю дорогу думал о листках из будки. Если это и вправду их обмен, Леонов сверит группы с ночными записями. Может, удастся узнать что-то новое.

Возле нашей избушки второй внезапно рванул в сторону. Семен подбил ему ноги.

— Еще раз попробуешь тикать — прикопаем прямо тут, глядишь весной оттаешь.

В избушку обоих втащили без церемоний. Раненого посадили на лапник в углу, а второго у стены, связав ему руки за спиной.

Леонов оторвался от аппарата. На столе белели две исписанные полосы ленты.

— Это кто?

— Сейчас выяснять станем, — ответил Рыжий.

Он достал перевязочный пакет и принялся бинтовать простреленное плечо. Работал быстро, без особой нежности, отчего раненый то и дело шипел.

— Имя? — спросил Семен.

— Мы линию ремонтировали, — сквозь зубы пробормотал тот.

Рыжий затянул бинт и усмехнулся.

— Ремонтировали. С телеграфным аппаратом в сугробе. Имя?

Тот промолчал, и Сема повернулся ко второму.