— А ты говорить станешь?

Тот сразу заговорил:

— Братцы, я на ночевку зашел! Метель же. Этого человека первый раз вижу. Пустил погреться, Христом Богом клянусь!

— С карабином спал?

— Тайга ведь, тут все с оружием.

Я положил на стол лист с группами знаков.

— Кто был на том конце провода?

Раненый сплюнул на пол.

— Никто.

— Мы слышали ответ.

— Мое дело линию чинить.

— Ну все, мы тут не в бирюльки играем, а вы еще того не поняли, кажись! — Рыжий взял его за перевязанное плечо и сжал.

— Все! — Мужик побледнел, заорал и попытался вывернуться. — Ладно! Убери руку.

— Говори все, что знаешь.

Раненый тяжело отдышался, посмотрел на Рыжего, на меня, потом на Леонова.

— Наживку вы проглотили, — вдруг усмехнулся он.

— Какую еще наживку? — Семен шагнул ближе.

— Думаете, прицепили свою жестянку к проводу и стали тут хозяевами? Вам дали услышать ровно то, что было нужно.

— А настоящие сообщения где?

— Уже по станицам скачут с приказами, вы ж сами распорядились доверять лишь вестовым.

Леонов резко поднялся.

— Какие приказы?

— Не знаю.

— Кто подписывал?

— Те, — оскалился раненый, — кому вы верите.

Рыжий дернул его за ворот.

— Что по обозам с приисков знаешь?

На этот раз пленный глянул иначе, в его глазах мелькнул азарт.

— С золотишком и ты интересуешься? Так идут обозы. По своим дорогам идут. А может, уже и не по своим.

— Куда их ведут?

— За реку, на китайский берег.

— Зачем?

Раненый перестал улыбаться.

— Чтобы вы за ними полезли. Чтобы ваши высокоблагородия потом друг другу глотки рвали, разбираясь, кто такой приказ отдал. А на том берегу по вашим сотням откроют огонь.

— Значит, хотите столкнуть наши сотни с китайцами?

— Стрельба и без нас начнется. А пока вы с китайцами станете резаться, золото уйдет дальше.

— Хунхузы, — процедил я.

Мужик рассмеялся и тут же закашлялся.

— Удобное определение. Кого хошь можно так назвать, чтобы потом стрелять и объяснять: мол, разбойника убил.

— А ты кто такой будешь, чтобы сотни людей на границе под пули подставлять?

Он дернулся вперед, насколько позволяли веревки.

— Я тот, кто будет резать вас, пока не уберетесь с моей земли! Мой дед здесь жил, отец жил, а потом пришли вы. Сначала с бумагами и миром, потом с ружьями и приказами. Провода свои протянули и решили, что земля теперь ваша?

Рыжий шагнул к нему, но я придержал Семена за плечо.

— Ты не землю спасаешь, — сказал я. — Ты людей извести хочешь, и наших, и китайцев.

— А мне-то они на кой? Они уже и так мертвецы! — выкрикнул пленный. — Завтра начнут стрелять друг в друга, и вы не успеете ничего сделать.

За спиной щелкнул телеграфный аппарат.