— Анна Захаровна, — сказал я уверенно, — это вовсе не пустяк. Это классический спор о праве собственности и границах владения. И поверьте, даже без нотариального завещания у вас есть серьезные козыри.

Она подняла на меня глаза, в которых блеснула робкая надежда.

— Вы думаете, можно что-то сделать? — спросила она.

— Непременно нужно попытаться. Не могу вам точно пообещать, что дело выигрышное, пока документов не видел, но пускать все на самотек точно не стоит. Во-первых, вы владеете этим участком открыто и непрерывно уже много лет. Это называется приобретательная давность. Если Хворостинин купил землю только осенью, а вы владели яблоней и колодцем десятилетиями, суд скорее встанет на вашу сторону. Во-вторых, нам нужно поднять планы в городской управе. Те самые, «двадцатых годов». Я сильно подозреваю, что господин Хворостинин толкует их в свою пользу весьма вольно. И в-третьих, завещание отца Михаила, пусть и домашнее, но составленное при свидетелях, — это документ. Свидетели живы?

— Кажется, дьякон Никодим, он уж старенький, но в памяти. И регент хора, Иван Петрович, — задумчиво проговорила Анна Захаровна.

— Вот видите! Свидетели есть. Значит все шансы есть, давайте бороться. Я предлагаю, если вы доверите мне это дело, составить от вашего имени встречное прошение в управу. А Хворостинину послать вежливый, но твердый ответ: пусть предъявит свои права в суде, а до того извольте не нарушать границу. Это его охладит.

Анна Захаровна вдруг просияла. Морщинки на ее лице разгладились, и она перекрестилась мелкими, быстрыми крестиками.

— Господь вас послал, Аркадий Ильич, — с чувством сказала она. — Истинно, Господь. А я-то, старая, уж думала сожрут меня, вдову, с потрохами. Что ж, с Богом, составьте бумагу. А уж я за вас век буду молиться.

Она пододвинула ко мне вазочку с брусникой:

— А теперь доедайте, доедайте. Юриспруденция юриспруденцией, а постный обед — он тоже от Бога.

Мы условились с Анной Захаровной, что завтра утром она подготовит все документы и я вернулся в свою комнату. Сел за стол, привыкая к новому рабочему месту. Потом с некоторым сожалением встал. Сегодняшний день еще не закончился, и у меня на него были другие планы. И как бы мне ни хотелось «обжить» свое новое жилище, это все же подождет.

Мне нужно было встретиться с Митяем, чтобы узнать, как у него дела с балаганом. И подгадать нужный случай, чтобы пустить в ход свой «Сплетник» с заметкой.

А удобный случай на дом никогда не приносят.

Я переоделся в новую одежду. Покрутился перед зеркалом, привыкая к виду. С той стороны на меня смотрел теперь уже вовсе не испуганный худосочный подросток, одетый в какие-то непонятные обноски. Щеголем, меня, пожалуй, все еще назвать сложно, однако теперь внешний вид чуть больше соответствовал как социальному статусу, так и моим целям.