Митяя я заметил неподалеку от полицейского участка. Тот сидел на лавочке и с задумчивым видом швырял в лужу мелкие камушки. Одет он был неожиданно — в синем сюртуке с искрой и при часах на золотой цепочке.

— Привет, Митяй, — я присел рядом. — Я тут вот что подумал… Раз ты сегодня при параде, может мы с тобой заглянем в одно место приличное?

— Я при параде только потому что дядюшка велел выглядеть по-людски, — хмыкнул Митяй. — Гости к нему, видишь ты, приехали, вот он и пристал, как репей. А что, повод какой-то есть? Ты, я гляжу, тоже сегодня вырядился, как на званый вечер. В котелке, смотри-ка…

— Есть повод, — кивнул я. — Я снял квартиру в аренду, так что, можно сказать, вольная пташка теперь. И желаю это отметить. Идем?

— Идем, — легко согласился Митяй.

В подвальчике «Волжского Парнаса» пока еще было немноголюдно. Ни Сычева с Дарьей, ни Никиты среди гостей пока что не наблюдалось. Мы заняли тот же столик в углу, что и в прошлый раз. После обеда Анны Захаровны я все еще был сыт, так что заказал чай и миску песочного печенья. Митяй оглядел заведение с некоторым любопытством, но без удивления.

— Ты просил меня внедриться в балаган, — начал Митяй, наполнив свою чашку. — Я это сделал. И теперь могу сказать с полной уверенностью: твой Сычев и девица Лиза — сообщники. Более того, у них зреет некий план, в котором Мейеру отведена роль жертвы.

Я слегка подался вперед, но промолчал. Митяй не Федька и расскажет все по порядку.

— В балаган я явился позавчера, — продолжил он, размешивая сахар. — Одет был соответственно: картуз с надорванным козырьком, рубаха-косоворотка, полушубок с чужого плеча. Представился Петром Ивановым, мещанином из Самары, ищущим заработка после пожара. Мейер не было, так что нанимал меня Грегор. Ему как раз нужен был человек для черной работы на время вечерних представлений. Я сказал, что ничего не умею, но имею большую охоту и не боюсь тяжестей. Грегор осмотрел меня, словно лошадь на ярмарке, и велел явиться к шести часам пополудни.

— И чем тебе поручили заниматься? — негромко спросил я, делая глоток чая.

— Всем понемногу. Днем я таскал дрова для печей, чистил керосиновые лампы, помогал Грегору чинить декорацию «Геенны огненной» — картонные языки пламени, которые поднимаются и опускаются на веревках. Но главная моя обязанность была во время самого представления. Меня поставили за кулисой с правой стороны — той самой, что ведет к «особому входу» для избранной публики. Я должен был подавать актерам реквизит и следить, чтобы никто из посторонних не шмыгнул за занавес без спроса.