— Какие мошенники? — всполошилась «гренадерша». — Как по страховке получат⁈ Там же в полисе-то сказано, что от утопления да от пожара. А он мне третьего дня только телеграмму прислал. Что, дескать, вернется сразу, как река вскроется.

— Третьего дня — это тридцатого марта, верно? — уточнил я.

— Ой, а может и позавчерась, я замоталась что-то совсем, — нахмурилась женщина, потом распахнула дверь. — Сейчас я!

Она скрылась с необычайной для такого сложения скоростью. Вернулась быстро, будто бумажка эта у нее лежала где-то совсем близко.

— Вот, прочитайте! Сама-то я букв не знаю, мне Захарка читал, он в земскую школу ходит, — сказала она, протянув мне полоску бумаги.

«работы закончил вернусь как волга вскроется везу подарки готовь баню викентий карманов марта тридцатого».

— Но про полис вы все-таки знаете? — уточнил я.

— Как не знать? — лицо «гренадерши» стало недобрым. — Будь он неладен, этот полюс. Я же ведь отпускать-то его не хотела. По осени же у нас еще Глашка народилася. А я говорю: «И что ты уедешь, а я одна буду тут с четырьмя ртами пурхаться?» А он тогда говорит, что мол, денег-то в Заволжске не заработать, а там, мол, хорошо платить обещают. Да и староста ихний пришел, уговаривал. А я тогда говорю: «А ежели случится что?» А он тогда говорит: «А вот я всем полюсы купил!» Мол, ежели случится что с мужиком, то мне денежку выплатят еще сверх заработанного.

— Полис при вас оформляли? — спросил я.

— При мне, — кивнула Варвара. — Бумага такая цветная, с якорями да завитушками. Но только я неграмотная, не понимаю, что там написано.

— Копию Викентий Саввич дома не оставил? — спросил я. — Объяснили вам, как выплату получать в случае чего?

— Так все же случилось что с Викентием Саввичем? — снова заволновалась «гренадерша».

— Случилось, но не с ним, — сказал я. — Так есть у вас копия?

— Есть, есть, — подтвердила она. — Я ее спрятала подальше от греха. Больно уж мне боязно как-то от этой бумажки.

— Этой бумаги не вам надо бояться, — сказал я. — Вы знаете, что две недели назад какого-то утопленника на заволжской пристани опознали как вашего мужа?

— Это как? — прищурилась «гренадерша». — Выловили утоплого и сказали, что это Викентий?

— Именно так, — сказал я.

— Так это же получается, что тот парнишка не выдумывал ничего? — ахнула она.

— Нет, не выдумывал, — я покачал головой.

— Вот беда-то какая… — на лице «гренадерши» появилось растерянное выражение. — А делать-то теперь чего? И что ж этого утоплого выловили и похоронили уже?

— Похоронили, — подтвердил я.

— Батюшки… — она хлопнула себя руками по бокам. — Это что ж получается, что Викентий-то мой, когда вернется… А делать-то мне чего⁈