Федька поднял голову, и в глазах его читалось изумление. Оказывается, их мокрый погреб — это не позор, а «необыкновенное стихийное бедствие», почти кораблекрушение.

— Далее пиши, — продолжил я, переведя дух. — «Означенный источник не токмо угрожает разрушением моему дому, но, как явствует из свидетельства соседей и самого господина околоточного надзирателя, может повлечь оползень всего берегового откоса, на коем стоит не одна наша изба, но и иные строения, а также проезжая дорога. А посему честь имею покорнейше просить Управу, на основании статей 2-й и 4-й Положения о земских учреждениях, командировать инженера или сведущего в гидравлике техника для освидетельствования сего природного казуса. А также — постановить об отпуске мне из земских сумм безвозвратного пособия на производство дренажных работ, отводящих воду, и на укрепление склона, в размере…» Сколько отец-то ваш насчитал?

— Папенька говорит, тут одной глины да труб на полста рублей выйдет, — пискнул Федька. — А где ж нам такие деньги? Мы и так постное едим до сентября.

— Пиши «в размере семидесяти пяти рублей», — добавил я. — Просят всегда больше, срезают ровно на треть.

— И что, вот так просто? — Федька вывел последнюю букву и от радости подпрыгнул так, что табуретка жалобно скрипнула.

— Это только начало, Федька, — усмехнулся я и положил перед Федькой следующий лист. — Управа с деньгами вот так запросто не расстается. Пиши дальше. Вот тут в шапке: «В городскую Управу… Покорнейшее прошение». Теперь вот здесь продолжай. «Являясь домовладельцем на косогоре, я внезапно оказался владельцем естественного водотока, проходящего под моим жилищем. Согласно статье 434 Устава строительного, обязанность укреплять берега и предотвращать обвалы возлагается на владельцев прибрежных участков, однако в сем случае вода исторглась из недр без моего на то соизволения и без всяких строительных ошибок…»

По букве, конечно, Горный устав этому случаю не очень подходил, но в канцелярской осаде важно не столько доскональное следование букве, сколько уверенный тон и настойчивость. Федька старательно выводил корявые буквы. Документ получался на вид очень потешный, но это не делало его менее значимым. Имелся дух документа, а в российских присутственных местах дух значит не меньше буквы.

— И еще одно коротенькое прошение, — сказал я. — Во врачебную управу или даже земскому врачу. Смысл такой: в жилом помещении стоит холодная вода, сырость необычайная, кашель у детей, мать на сносях. Пусть санитарный надзиратель составит акт о том, что дом в таком виде для жилья опасен. Когда есть угроза заразных болезней, деньги выдают скорее.