— Ты впервые видишь тёмного эльфа, да? — спросила она с насмешкой. Мне же пришлось захлопнуть приоткрытый от удивления рот. Немного придя в себя, я ответил:

— Да, мадам, никогда не видел ничего подобного. В моём мире жили только люди.

Было что-то сладкое, почти грешное в том, как эльфийка приблизилась ко мне. Её кожа выглядела очень нежной, и я старался не слишком сильно сжимать изящную ладонь, когда она протянула её для рукопожатия.

— Всё ещё не могу поверить, что этот мир реален, — скрыть смущение мне так и не удалось.

Антонина Голдсмит легкомысленно хихикнула, а я уловил, насколько сильно они с Эллой Суворовой отличаются.

— Понятно. Знаешь, ты не первый новичок из мира вне системы. После смены тела приходится привыкать к нему заново, и, конечно, это кажется странным. Ты ведь не был человеком-драконом в родном мире, верно? — подмигнула мне она.

Дождавшись, когда я отрицательно мотну головой, Антонина продолжила:

— Я расскажу тебе об особенностях твоего нового тела после того, как подберём форму. Это может показаться старомодной церемонией, но правила есть правила, — эльфийка повернулась и подала знак следовать за ней.

Двигалась она настолько изящно, что отвести взгляд было попросту невозможно.

Женщина толкнула одну из дверей, распахнув её в довольно длинный коридор, где располагалось множество комнат, и принялась рассказывать о местных правилах.

— В Доме Ворона не так много студентов, поэтому своя комната есть у каждого. Итак, синяя свеча служит защитой приватности. Зажги её, и никто не услышит, что у тебя происходит, пока её не потушишь. Защита не идеальная, но она всё ещё лучше, чем ничего. И да, я попрошу тебя быть осторожнее с гостями.

Мне тактично намекнули на близкие отношения между студентами. Надо же, как похожи и не похожи наши миры одновременно. Помнится, в моём прежнем колледже было строгое правило, запрещающее студентам бывать друг у друга в комнатах, но здесь это явно не так. Отлично…

Когда Антонина открыла дверь, я даже немного замешкался. Комната оказалась небольшой. Одну из стен занимали пустые книжные полки, у другой стояла довольно широкая дубовая кровать. Напротив книжных полок — комод и письменный стол с несколькими свечами. Окон, увы, не обнаружилось, но над кроватью висел фонарь, по крайней мере, я так подумал. Прямо от него к стене тянулся бронзовый шланг с каким-то кристаллом внутри, а на месте привычного регулятора яркости выделялось бронзовое колёсико. В итоге, увлёкшись изучением странного механизма, я пропустил часть того, о чём говорила мне моя провожатая, и очнулся от раздумий только тогда, когда хозяйка Дома похлопала меня по плечу.