– Еще один сюрприз?

– Можно и так сказать.

Я обернулась, чтобы посмотреть на черно-серо-коричневую массу закутанных в куртки студентов. Может, это не Раффаэле, а я в тюрьме?

– Дай мне пять минут.

Звонок, как пастух овец, загнал нас в класс. За нашей партой Мария Джулия молча смотрела, как я в спешке собираю книги, и ограничилась кивком на мою просьбу меня прикрыть. Она прервала молчание, когда я была уже у двери.

– Ты же не с тем типом уходишь?

– С ним.

– Тогда пока.

– Пока.

Раффаэле направил мотоцикл на Виллу, но мы там не остановились. Не остановились мы и в полутьме его квартала, который пересекли наискосок, выехав на старую, ведущую вверх дорогу. Точнее, на круто уходящий вверх откос, который с трудом взбирался на Фаито. Дорога была неровной и изгибалась, как кишки. Повороты оказались настолько крутыми, что мотоцикл наклонялся набок и не мог развить достаточную скорость, чтобы мчаться по дороге, как по прямой, не мог создать иллюзию полета, словно дороги и вовсе не существовало. Мотоцикл подпрыгивал, каждая яма отзывалась у меня пустотой в животе. Мы поднимались все выше и выше… Вот мы уже проехали развешенное белье на четвертых и пятых этажах домов. Вот мы смотрим на крыши Бронкса с той нежностью, с которой родители свысока смотрят на своих чад, на их сбившиеся проборы и непослушные локоны. Здесь наверху солнце великодушно благословляло нас своим теплом; кажется, что оно исходило прямо из вершины горы. Но мы уже подъехали так близко, что не видели эту вершину.

Дома уменьшались в размерах и постепенно исчезали из виду, рассеивались, и дорога наконец выпрямилась на более длинных участках. Мы ехали все быстрее. Средневековый замок за нашими спинами уже казался детской игрушкой. Голые ветви деревьев проносились над нами и напоминали кружево; воздух мерцал и дрожал. Слышался собачий лай, похожий на хриплый крик петуха, а может, все было как раз наоборот. Иногда я прижималась щекой к спине Раффаэле, чтобы увидеть, как город становится все меньше, а море – все больше, чтобы вдохнуть запах моего мотоциклиста, запах, которому не было названия.

И вот за колючими деревьями я заметила оштукатуренную стену огромной виллы. Она была покрашена яркой розовой краской, облупившейся, как старый лак на ногте.

– И что это такое?

– Королевство выздоравливающих, – ответил Раффаэеле, повернувшись ко мне в профиль.

Нам указал дорогу двойной ряд деревьев, величественных даже в своем зимнем сне. Мы ехали медленно, потому что дорога была покрыта скользким ковром опавших листьев. Раффаэле затормозил и пнул боковую калитку.