Другие картины – где Фрида изображала себя плачущей и с открытыми ранами, с мертвыми плодами и гвоздями, торчащими из груди, – я не могла долго рассматривать. Одно дело – читать о ее трагической жизни на бумаге, и совсем другое – увидеть своими глазами на огромных полотнах. Стоило мне пройти мимо подобного портрета, я чувствовала себя перепачканной менструальной кровью и другими телесными выделениями. Я убегала от таких холстов, убеждая себя, что они написаны так специально. Нарочно, чтобы вызвать в зрителе сильную эмоцию. Но в глубине души я знала, что это не так. Эти автопортреты, которые притягивали мой взгляд, преследовали меня и дома, были зеркалами души Фриды. Я начала подозревать, что внутренняя сила не зависит от рождения или от имени. Мне казалось, все наоборот – Фрида Кало стала такой благодаря случившимся с ней несчастьям.
Сейчас, засыпая под бормотание подруг на кухне, под трещинами от землетрясения на потолке, я надеялась, что есть более легкий путь приобрести эту душевную силу. Какая-нибудь тропа, ведущая напрямик. Мне даже не приходило в голову, что становиться сильной совсем не обязательно.
Глава 4
Утром Анита еще лежала в кровати, свернувшись клубком под картиной с Мадонной. Кто знает, во сколько она заснула и сколько виски выпила. Ее сыновья тоже спали. Бодрствовала только собака. Я подошла к подстилке и шепотом позвала ее. Салли дала погладить морду и уши, облизала мне руку своим теплым шершавым языком.
Я надела новые шлепанцы, впервые внимательно рассмотрев их. Они были красивыми. Мои пальцы на ногах, длинные, как у мартышки, доставшиеся мне от отца, цеплялись за подошву, чтобы шлепанцы не соскользнули с ноги. Я подняла жалюзи на кухонном окне наполовину и начала варить кофе. Его аромат был настолько сильным, что мог и мертвого разбудить. По крайней мере, я надеялась, что запах кофе, как магнит, поднимет с кроватей мою новую семью. Я чувствовала неловкость, когда возилась на чужой кухне, будто у себя дома. Но вдруг все проснутся, увидят, что я сижу сложа руки, и сочтут меня ленивой? В конце концов, по сравнению с другими комнатами, кухня была мне лучше всего знакома. Мне казалось, что в этом густонаселенном городке, где есть еще море и целых два замка, именно на кухне и происходит все самое важное.
Голод пересилил неловкость, и я приготовила себе завтрак. Все время мной будто двигала чужая воля. Я сварила кофе, тщательно следуя указаниям Луизы, а теперь обмакивала печенье в кружку, как мне показывала Анита. Я даже дала два печенья Салли, как делал Рикки с кусочками сальсиччи.