* * *

Последнюю неделю учебы я решила прогулять. Ходила на Виллу, туда, где мы праздновали карнавал. Гостиница «Мирамаре» своими окнами-иллюминаторами наблюдала за мной, сидящей на скамейке с тетрадью в руке. Шатающиеся без дела парни избирали меня мишенью для своей похоти, направленной на всех женщин сразу. Они окликали меня стандартным: «Эй, красотка!» Я спускалась вниз по улице, устраивалась на камне. Я почти скучала по мрачным и осторожным взглядам шпионов Раффаэле. Как же мне не хватало его, такого страстного, такого сложного! Я пыталась выразить невыразимое и сочиняла жалкие стишки, из которых, в конце концов, неизбежно и с яростью вычеркивала строки. Нет, письмо оставляет слишком много места для фальши. Я не в силах была даже написать пару строк в ответ на письмо сводной сестры, которая считала дни до моего возвращения. Судя по всему, дома в Америке висело такое напряжение, что воздух можно было ножом резать. Я рисовала – давно этого не делала. Набрасывала пальмы, колышущиеся на легком ветру, перистые облака, более детально прорисовывала замок и верфь.

В один из дней рядом с камнем уселся мужчина с удочкой и ведерком. К счастью, до меня ему дела не было. Он тоже смотрел на воду, а может, внимательно следил за малейшими движениями лески. Я продолжала рисовать карандашом остров Ровильяно, будто в странном сне вырастающий из зеркальной поверхности моря. Я и мужчина работали в тишине. Наконец у рыбака начало клевать. Он бросил рыбу на камень рядом со мной, словно подарок. Рыба была серебристая, небольшая. Выбеленный солнцем камень тут же потемнел, будто на него положили мокрую губку. Рыба раскрывала рот, уставившись на меня бессмысленным взглядом. Мне ее стало жалко. Я не понимала, зачем мужчина бросил рыбу рядом со мной – может быть, хотел похвастаться? И действительно, он подошел ко мне с улыбкой на высушенном стихией лице, которое все равно казалось слишком молодым, чтобы обращаться к нему на «вы».

– Приготовишь себе на ужин?

– Нет, рыбка не для меня, – ответил рыбак. – Для угрей.

Он объяснил, что, если погода позволит, ночью он использует свой улов как приманку. Рыбалка для него – просто хобби, когда работа была, он зарабатывал как водопроводчик. Все это он быстро сообщил мне на диалекте, а потом попросил сигарету.

– Я не курю.

– Правильно делаешь, – отозвался он, но не ушел, а продолжал с нахмуренным лбом нависать надо мной, заслоняя солнце. – Что рисуешь?

– Остров.

– А ты знаешь, что когда-то на нем был замок? – Рыбак сел без моего приглашения рядом и начал рассказывать историю острова Ровильяно. Не по-итальянски, а на неаполитанском диалекте с примесью исторических терминов, так что какие-то детали прошли мимо меня, но суть рассказа я уловила.