Анита взяла несколько дней отпуска, чтобы полежать у моря. Вместе мы ходили на разные пляжи. Вода в море была горячей, как в ванне. Однажды мы уже ехали в машине, когда за минуту до полудня небо внезапно заволокло тучами. Раздосадованная Анита резко развернула машину и объявила, что отвезет меня в Граньяно, в какое-то особое место. Мы миновали городок, потом мост – она называла его «мост твоих страхов» – и поехали вдоль реки. По неровной брусчатке мы двигались против течения реки, в сторону гор. Дорога мягко уходила вверх. С одной стороны – невидимые воды реки, с другой – здания, которые вскоре уступили место высокой стене, подпирающей гору. Стена, в свою очередь, вскоре сменилась голыми скалами. Растительность здесь была пышной. Буйные заросли сорняков, инжирные деревья, клонящиеся под тяжестью плодов, высокие каштаны и дубы – отличительная черта архаичной Каморры, которую уже почти нигде не встретишь.

Мы оставили машину на опушке с пожухлой от жары травой. Дальше дороги не было. Берег реки здесь был низким, почти на одном уровне с дорогой. Река текла тонкой струйкой, уже не ревела, а журчала, словно ребенок писал за деревом. Это была уже не река, а ручей! Не верилось, что в нем когда-то было достаточно воды, чтобы жернова старой мельницы, на которую Анита указала пальцем, приходили в движение и мололи зерно. Но именно в этом месте начиналось производство граньянской пасты. Каменные здания, поросшие мхом и папоротниками, постепенно разрушались горой, которая их и породила. Это была покинутая вселенная, археологическая достопримечательность, единственными сторожами которой были птицы.

Мы пошли дальше, к небольшой пещере, внутри которой стояла гипсовая статуя Девы Марии в человеческий рост. Лицо Мадонны было выкрашено в бежевый цвет, голова покрыта белым покрывалом, как у монахини. Мария молилась. Ее взгляд, источающий нежность, был направлен на скалу напротив. Вокруг статуи стояли горшки с искусственными цветами. В пещере пахло сыростью. Анита недолго смотрела на Марию, а потом достала из сумки пачку сигарет.

– Пора бросать, – сказала она, и мы ушли. Видно, это была не ее Мадонна.

Умберто тоже однажды привозил меня в Граньяно, но ненадолго. Мы с ним заехали в городок по дороге – даже скорее крошечную деревеньку на вершине полуострова. По пути Умберто приходилось непрерывно переключать передачу. В Граньяно мы остановились купить пару бутербродов. Продавец сам отрезал хлеб, положил на него помидоры и моцареллу из Аджеролы. Умберто объяснил, что эту моцареллу делают из особого молока, самого высшего качества. Его давали коровы особой породы, которых разводили только в Аджероле, Граньяно и Пагани, а больше нигде на свете. Из этого молока делали копченую проволу, проволоне и рикотту.