Анита снова принялась изучать идеально чистую воду в бокале. Она сделала еще один глоток и прикрыла глаза рукой.

– Девять лет я любила тело и душу человека, а теперь я даже не знаю, кто он.

– Да… что поделать. Если жители Граньяно могли так ошибиться с немцами, то и ты тоже можешь, – заметил Умберто.

Я посмотрела на него в замешательстве, и он объяснил. Во время войны немецкие солдаты вошли в Граньяно и шли по виа Рома. Жители города подумали, что это американцы пришли их освободить. Люди вывесили свои самые красивые скатерти, как делали на праздниках, открыли все фабрики, чтобы одарить пастой «спасителей», как героев. Спагетти, вермичелли, паккери, страччетти, фузили с дыркой, моццони ди кандела – свежая паста на любой вкус.

– Иллюзия есть первое из всех удовольствий, – заключил Умберто. – Вольтер.

– Пожалуйста, Умбе, заканчивай со своими умными комментариями и убери от меня эту воду, – раздраженно заметила Анита, – Теперь мне нужно кое-что покрепче. Будь добр, позвони Луизе, пусть она придет. И иди собираться, а то опоздаешь в ресторан.

Бросив взгляд на часы, Умберто вскочил. Я услышала, как в коридоре он взял телефонную трубку, нажал на рычаг и наизусть набрал номер лучшей подруги матери. Быстро объяснил, в чем дело, положил трубку и пошел в ванную. Перед выходом из дома он заглянул на кухню.

– Я возьму машину. Так я буду уверен, что ты ничего не натворишь.

– Ключи на столике.

– Я могу ехать спокойно?

– Да.

Умберто поцеловал нас по очереди, а мне еще и подмигнул, указывая на корзину для мусора. Как только он закрыл за собой дверь, Анита перестала сдерживаться. Как и хотела с самого начала, она начала рыдать, щуря глаза при ярком свете неоновых ламп, и снова раскачиваться на стуле, обхватив руками живот и повторяя в потолок, словно была одна: «О, Мадонна, Мадонна!»

Теперь я поняла, что болит у нее не живот, а все внутри.

* * *

Я уже почти закончила мыть посуду, когда пришла Луиза. Привычным движением она положила сумку на стул, где обычно сидела. Хмурясь, она спросила:

– Ани, что случилось? На тебе лица нет. Умберто сказал, что это срочно.

– Выпьем кофе, потом тебе расскажу. Фри, ты умеешь гейзерной кофеваркой пользоваться?

– Нет.

– Подожди, сейчас я тебе покажу.

– Сиди, – сказала Луиза, кладя руку на плечо подруги. – Я ее научу. Мне это только в радость.

Я поняла, что Луиза уже все про меня знает. Она подошла к раковине, разглядывая меня, как звезду, одновременно с восхищением и голодным любопытством. Луиза осмотрела меня с ног до головы, проверяя, совпадает ли составленный ею образ с реальностью.