Единственный, кто в полном объеме встал на мою сторону — Андреев. Самый молодой и как мне показалось в чем-то авантюрный. Но он тут же уточнил, что хоть ему и нравится мой план, однако на своем посту он не так чтобы долго и если старшие товарищи его не одобряют, то он не будет спорить.

Воздержались от высказываний лишь Сталин с Молотовым. Даже Киров сказал пару слов о том, что обе идеи хороши и будут с энтузиазмом восприняты нашим народом. Хотя вот он-то как я понял, не до конца осознавал, насколько варианты различаются, и просто как любой агитатор вычленил плюсы, которые можно красиво подать.

Когда все высказались, на некоторое время установилась тишина. Члены политбюро поглядывали на Сталина с Молотовым, но последний сделал вид, что ему все равно, а вот Иосиф Виссарионович реально задумался. Молчал он долго. Минут через пять первым не выдержал Андреев и стал тихо перешептываться с сидящим рядом с ним Косиором. Но тихо, так что я не слышал, о чем они говорят. Дальше и другие начали между собой тихонько делиться мнениями и даже вступать в короткие споры, как Орджоникидзе с Кагановичем, которые не сошлись во мнении — на какое количество уменьшить выпуск текущего транспорта в угоду разработке новых видов. Спор у них был таким жарким, что в какой-то момент перешел на громкий шепот, который услышал даже я со своего места.

Но вот Сталин вынырнул из своих дум и прокашлялся. Перешептывания, пусть и не мгновенно, но стихли.

— Есть мнение, — начал генеральный секретарь со своим грузинским акцентом, который особенно сильно проявлялся в моменты его волнения, — что выносить решение здесь и сейчас недальновидно. Однако… рассмотреть нужно ОБА варианта. И сосредоточить внимание на том, чтобы взять лучшее из обоих. Предлагаю каждому члену политбюро подготовить тезисно свои мысли по услышанному докладу к следующему собранию. Поблагодарим товарища Огнева и его институт за хорошо проведенную работу, — похлопал Сталин. Остальные, даже Ворошилов, вежливо присоединились к нему.

Я понял, что на это следующее собрание меня уже не позовут, поэтому решил воспользоваться ситуацией и пока меня не «попросили уйти», уточнил — когда будет тема для следующего доклада, чтобы институт принялся за работу над ним.

— Не переживайте, — усмехнулся Сталин, — без работы не останетесь.

Собственно на этом мое участие и закончилось. И это хорошо! Главное — новых проблем не получил, а дальше все решится в рабочем порядке.

* * *

Заседание политбюро после ухода Огнева продлилось еще около получаса. Тему доклада обсуждали еще минут пять, после чего перешли на обычный треп, свойственный любым людям, достаточно давно знающим друг друга, но не имеющим возможности часто видеться в неформальной обстановке. Вот и отводили душу. Хотя тот же Орджоникидзе не постеснялся пригласить всех присутствующих к себе домой. Согласились далеко не все, но вот Киров и Каганович предложением Серго заинтересовались.