Почти. В том, как она держала чашку, в ее идеально прямой спине, в спокойной неподвижности ее взгляда читалась та же внутренняя сила, та же отточенная дисциплина, что и у ее брата.

Она не повернула головы, когда я подошел. Просто продолжала смотреть в окно, на серый, плачущий город. Я беззвучно отодвинул стул и сел напротив.

— А где Нандор? — спросил я. Вопрос вырвался сам собой. Я ожидал увидеть их вдвоем, этот идеальный, синхронный дуэт. Его отсутствие нарушало привычную картину, вызывало легкое, но настойчивое беспокойство.

Разделились. Зачем? Чтобы охватить больше территории? Или она пришла одна намеренно? Чтобы поговорить без свидетелей. Без своего брата-контролера. Интересно.

Она медленно повернула голову, и ее темные, как омуты, глаза встретились с моими. В них не было ни удивления, ни враждебности. Лишь спокойное, изучающее внимание.

— Занят, — просто ответила она. — Мы решили разделиться. Доброе утро, господин коронер.

На ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка.

— Добрый день, — ответил я, возвращая ей формальную любезность.

— Кому день, а кому утро, — она сделала маленький глоток из своей чашки. — Моя бы воля — еще бы несколько часов проспала.

Играет в усталость? Или действительно не выспалась? Вряд ли. Такие, как она, спят по четыре часа в сутки и выглядят так, будто только что вышли из спа-салона. Значит, это просто… светская болтовня. Попытка создать иллюзию непринужденности перед серьезным разговором.

— О чем вы хотели поговорить? — я решил не подыгрывать, а сразу перейти к делу. Время — самый ценный ресурс, и у меня его было не так много.

Она поставила чашку на блюдце, которое тихо и дешево звякнуло. Спасибо, что не пластик.

— Давайте перейдем на «ты». Не против? Меня утомляют эти формальности.

Смена тактики. Сокращение дистанции. Пытается выйти на более доверительный уровень. Зачем? Чтобы разговорить меня? Или чтобы самой говорить более откровенно?

— Твоя воля, — сказал я, принимая ее правила. — Так что случилось?

Она подалась вперед, опираясь локтями на стол. Ее голос стал тише, почти шепотом. Официант, стоявший у стойки, не мог нас услышать, но она все равно инстинктивно понизила голос.

Я едва удержался, чтобы продолжить ей смотреть в глаза, а не скосить взгляд в расстегнутую верхнюю пуговицу блузки у шеи.

От нее пахло странной смесью запахов, словно медом… сиренью и… крыжовником? Господи, кто вообще додумался сочетать такие ароматы?

— То, что происходит в Феодосии, — начала она, и ее взгляд стал жестким, сфокусированным, — это не просто серия убийств. Мы уверены, что здесь действует группа… или один человек… который практикует древнюю, запретную магию.