— Отлично. Связывайтесь с ними. Прямо сейчас и от моего имени. Задача — запустить волну. Максимально кликбейтные, интригующие заголовки. Что-то вроде: «Коронер Громов близок к разгадке таинственного исчезновения тела!», «Найдены неопровержимые улики по делу ритуального убийства!», «Сенсация: оккультный заговор в Феодосии будет раскрыт в ближайшие дни!». Никаких деталей. Только намеки, интрига и обещание скорой развязки. Пусть люди строят догадки, пусть спорят. Пусть эта новость станет вирусной.

Я видел, как загорелись их глаза. Они поняли. А мне большего и не нужно было.

— Если будут задавать вопросы — давайте мой личный номер. Я проконсультирую. Но помните: никакой конкретики. Только туман.

Помощники тут же взялись за телефоны. Я смотрел, как Лизавета быстро что-то печатает, ее пальцы просто летают по экрану. Как Игорь, набрав номер, сбивчиво, но настойчиво объясняет что-то своему школьному другу.

Во дела-а-а… На моих губах появилась хищная, заговорщицкая усмешка. Я потер руки в предвкушении. Все будет отлично. План был дерзким, но он должен сработать. Они поведутся. Они сейчас и так взвинчены после провала с похищением и моего отказа. Сидят там в своей норе, напуганные и злые. Их нервы натянуты как струны. И этот информационный шум… он ударит по этим струнам, заставит их вибрировать, дребезжать. Они не смогут это игнорировать. Любопытство, смешанное со страхом, заставит их высунуть нос. Проверить. Убедиться, что это блеф. Они не смогут устоять. И в этот момент мы их и возьмем.

День покатился по накатанной. Я раздал текущие задачи. Отправил Игоря на вызов — пожилой мужчина, сердечный приступ, но родственники начали спор из-за имущества и развели суету, что «дедушку убили».

Андрей поехал в архив сверять какие-то старые дела. Девушки под моим руководством разбирали финансовую отчетность за прошлый квартал, и я с удивлением обнаружил, что Алиса, с ее инженерным складом ума, разбирается в цифрах и таблицах не хуже опытного бухгалтера.

Зачем нам бухгалтерия, и почему она лежала в картотеках нашего отдела? Понятия не имею, но занять же их чем-то надо было?

Ближе к вечеру, когда офисная суета начала стихать, ко мне снова подошла Лизавета. В кабинете остались только мы вчетвером.

— Виктор, — ее голос был тихим. — Можно тебя на минуту?

Мы вышли в пустой, гулкий коридор. Она отошла к окну, за которым уже сгущались синие сумерки.

— Я уезжаю в понедельник, — сказала она, не глядя на меня. — Билеты уже взяла.

Кивнул. Я знал, что этот разговор рано или поздно состоится.

— Хотела бы провести с тобой последний день.