Я невольно поймал себя на мысли, что начинаю понимать, почему именно к этому человеку обращаются за лесом. Он не просто рубил деревья. Он, казалось, разговаривал с ними на каком-то своём языке, замечая десятки мелочей, которые для остальных людей просто не существовали. Именно так, наверное, и выглядит настоящее мастерство — со стороны почти волшебство, а на деле годы опыта, наблюдений и ошибок, которые однажды перестают замечаться самим человеком и превращаются в обычную работу.

Я всё больше ловил себя на мысли, что этот человек читает лес почти так же, как я когда-то читал электрические схемы. Только вместо дорожек печатной платы перед ним были корни деревьев, вместо распределения токов — движение древесного сока, а вместо трещин в текстолите — едва заметные изломы коры и изменения формы кроны. Там, где я видел обычное дерево, он видел его прошлое, настоящее и, кажется, даже будущее.

Пока я наблюдал за лесорубом, внимание само собой постепенно переключилось вниз.

Недавние дожди ещё не успели окончательно впитаться в землю. Почва оставалась мягкой и местами даже вязкой, поэтому каждый шаг оставлял на ней отчётливый отпечаток. Сначала я смотрел исключительно под ноги, чтобы не поскользнуться, но очень быстро заметил, что следов вокруг значительно больше, чем могли оставить мы втроём.

Вот узкие отпечатки копыт.

Рядом маленькие следы какого-то зверька.

Чуть дальше глубокие царапины с тремя длинными когтями, словно кто-то прошёл здесь медленно, совершенно не скрывая своего присутствия.

Я присел и внимательно провёл ладонью рядом со следом.

Размер впечатлял.

— Это кто?

Тихон даже не подошёл ближе.

Бросил один короткий взгляд и спокойно ответил:

— Волколап.

Сказал так буднично, будто речь шла о соседской собаке.

Мы пошли дальше.

Через несколько минут я снова остановился возле очередного отпечатка.

— А это?

— Кабан.

Ещё немного спустя.

— А здесь?

— Лисица.

Я уже начал понимать, что лес для него действительно был открытой книгой. Каждая вмятина на земле что-то рассказывала, а он лишь бегло пробегал глазами по строчкам.

Однако через несколько десятков шагов взгляд зацепился за след, который совершенно не походил на остальные.

Он был значительно шире.

Глубже.

Земля вдавилась так сильно, будто здесь наступило существо весом в несколько сотен килограммов. Даже мне, человеку, никогда раньше не занимавшемуся охотой, стало очевидно, что такой отпечаток не мог оставить ни кабан, ни волк.

Я молча указал рукой.

Лесоруб подошёл.

Присел и несколько секунд внимательно рассматривал землю, потом перевёл взгляд чуть дальше, словно искал продолжение следа.