Самое неприятное заключалось в том, что оба варианта казались одинаково вероятными.

Я невольно усмехнулся. Вот тебе и бизнес. Ещё неделю назад главной проблемой было, хватит ли сил зарядить следующий кристалл, а теперь я размышлял, не стану ли завтра чьей-нибудь собственностью.

Если всё плохо…

Что делать? Бежать, как только они уйдут?

Нет. Это полная ерунда, я ведь об этом уже думал. Куда я убегу? Без еды, без припасов, без знания дорог я умру быстрее, чем меня начнут искать.

Значит, остаётся только идти, но идти тоже можно по-разному.

Если завтра я приду как мастер, умеющий делать лампочки, то барон увидит во мне ремесленника, а ремесленников покупают. Их заставляют работать и их заменяют.

Нет. Этого нельзя допустить, но если же он увидит человека, способного придумать не одну вещь, а десятки…

Тогда исчезать мне станет слишком невыгодно. Мысль неожиданно оказалась настолько простой, что я даже замер.

Если барон увидит только лампочку — он купит лампочку, но если увидит перспективу и долгосрочную пользу для себя — он предложит сотрудничество.

Разница огромная, оставался только один вопрос.

Как за одну ночь доказать, что я способен на большее? Ночь…

Я мысленно выругался. Днём ведь мне ещё идти в шахту. Или уже нет?

Интересно получится, если завтра не выйти на работу, сославшись на встречу с бароном? Что-то подсказывало, что надзиратель такую причину уважительной не посчитает. С другой стороны, идти с пустыми руками к барону нет смысла, а значит если ночью ничего не успею сделать, то и беспокоиться о работе в шахте нет смысла. Если я уже стал "играть" на всё…

Раздалось негромкое покашливание, и я словно очнулся. Настолько ушёл в собственные мысли, что совсем забыл, где нахожусь и кто рядом.

Старший уже стоял возле двери. Заметив, что я наконец посмотрел на него, он спокойно произнёс:

— И ещё один совет, Олег.

— Какой?

Он улыбнулся. Совершенно спокойно и почти дружелюбно. От этой улыбки по спине снова пробежали мурашки.

— Не пытайся сбежать.

Он говорил без угрозы и без злости. Словно давал хороший совет человеку, которого не хотел видеть мёртвым. Вот только я и сам это уже понял, так что совет оказался мягко говоря не очень.

— Барон очень не любит, когда его заставляют ждать.

После этих слов оба развернулись и вышли. Дверь тихо закрылась, а все равно еще пару минут до нас доносился стук ботинок и скрежет половиц. Только теперь я понял, что всё это время сидел, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Прохор проводил гостей до выхода и почти сразу вернулся. Несколько секунд мы молчали. Где-то за окном снова послышались голоса прохожих, в печи потрескивали дрова, а я впервые за весь разговор позволил себе сделать полноценный вдох, после которого старик осторожно кашлянул.