Тем не менее, каждый фонарь стоял как отдельное произведение искусства. А каждый новый фонарь, я был абсолютно уверен, можно будет открывать разрезая красную ленточку. Я остановился рядом с ближайшим столбом, как раз ярким примером. Металлический столб, грубый и не обработанный, а вокруг камни. Видимо выкопали яму, вставили столб и засыпали камнями.

Что меня смущает, так это контраст между столбами фонарей. Такие простые фонари ставили, потому что не было монет, а безопасность важна, и лучше хоть такой? Или этому была какая-то другая причина? В одну ли их пору устанавливали? Я потрогал металл и покачал головой, кажется мне этого уже не узнать.

Холодный, с шероховатостями, следами ржавчины и старой краски, которая уже давно перестала быть краской, похоже, что на ней было даже несколько застарелых слоев. А вот наверху столба то, что будет подлежать замене. Конструкция для масляного светильника, простая и практичная.

Я прищурился, оценивая крепление. Фактически это была просто площадка, чаша или поддон для масла, и держатель для фитиля. Всё, никакой магии, никакой инженерии. Просто попытка держать огонь там, где он не должен был падать вниз. Собственно, этого было достаточно.

Фонари стояли редко, даже не представляю как, но мне придется найти монеты на новые столбы, чтобы обеспечить безопасность на улицах. И кажется нужно будет наведаться в ремесленный квартал, чтобы получить представления о ценах на материалы и работу.

По соседству с фонарём стояло небольшое каменное здание с потемневшей деревянной вывеской. Судя по рисунку круглой буханки, здесь располагалась пекарня. Даже дверь выглядела необычно. Нижняя часть была покрыта вмятинами и царапинами, будто её годами толкали тяжелыми корзинами с мукой или дровами.

Из приоткрытого окна тянуло тёплым запахом свежего хлеба. Запах оказался настолько домашним, что я невольно остановился. Где бы ни оказался человек — на Земле или в другом мире, — аромат только что испечённого хлеба почему-то всегда говорил об одном и том же: здесь живут люди.

Сквозь мутноватое стекло удалось разглядеть часть помещения. Каменная печь занимала почти всю дальнюю стену. Несколько широких деревянных столов были густо присыпаны мукой, а возле них стояли длинные лопаты для посадки хлеба в печь. Всё выглядело грубо, местами даже неуклюже, но чувствовалось, что каждая вещь служит своему делу уже не один десяток лет.

Над входом висел единственный масляный фонарь. Днём он был бесполезен, а ночью наверняка освещал лишь несколько шагов перед дверью. Для отчётности этого хватало. Для самой улицы — уже нет.