Но как и любому затору, этой пробке тоже пришел конец. Точнее, не ей конец пришел, а мы наконец-то продвинулись вперед, и стало чуть посвободнее. Мы доехали до относительно безлюдного поворота, сразу за обочиной оказалась довольно большая поляна, с которой открывался потрясающий вид на город и гавань.

— Давайте разобьем лагерь здесь, — предложил я главным образом потому, что у меня уже задница затекла от долгого сидения в карете. Честное слово, больше не могу. — Знаю, что до поместья отсюда далековато, но место хорошее, правда? — огляделся я. Вид и правда был шикарный. — Эй, Эндрю, не хочешь объединить лагеря? В тесноте, да не в обиде.

— Хорошая идея, Макс! — с энтузиазмом согласился Роджер и, недолго думая, припарковал свою карету рядом с нашей. — Так мы с тобой сможем вместе пойти в поместье судьи Свана для подготовки к церемонии.

— Вот и отлично, — я спрыгнул на землю, чтобы немного пройтись и размять ноги перед тем, как начнется разгрузка и установка лагеря. Подошел к краю холма и залюбовался открывшимся видом.

Разноцветные флаги и вымпелы развевались на легком утреннем ветерке, в воздухе кружились и сверкали блестящие конфетти, словно кто-то устроил праздник прямо над городом. Отовсюду доносились смех и музыка, создавая атмосферу карнавала. А по извилистой дороге к поместью судьи Алека Свана змеилась бесконечная, казалось, очередь из бесчисленных повозок и людей.

У меня даже улыбка на лице расцвела при виде этой картины. Атмосфера праздника заражала.

Поскольку нас было много, да еще и семейство Роджера к нам присоединилось, мы заняли весь этот уступ. Чужакам не осталось места, и это было приятно. Мы как бы застолбили за собой территорию. Я наполнил легкие свежим воздухом, чуть пахнущим морской солью и чем-то неуловимо праздничным, и прогнулся в спине, разминая затекшие мышцы.

Был прекрасный день. Все вокруг выглядело мирным и радостным.

Но мне было неспокойно. Какое-то неприятное предчувствие сверлило где-то под ложечкой.

— У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, — раздался голос Энджи. И беспокойство, которое мне удавалось сдерживать до этого момента, вышло из-под контроля, словно кто-то нажал на спусковой крючок.

— Да у тебя почти на каждый чих плохое предчувствие, — огрызнулся я на женщину, которая как всегда отошла в сторонку, чтобы покурить, пока другие работали. Это меня раздражало.

Она выгнула бровь и медленно выдохнула струю едкого дыма мне в лицо.

— Значит, ты тоже это чувствуешь, — уколола она меня своим проницательным взглядом, вместо того чтобы обидеться на мое хамство. Стряхнула пепел с конца сигареты, глядя мне прямо в глаза.