— Знаешь, мне не нравится, что ты куришь, — сказал я ей, чтобы не отвечать на ее комментарий. Она была слишком проницательна, и это бесило еще больше. Не хотел признавать, что она права.

— Тогда это моя последняя сигарета, и я планирую насладиться ею, — спокойно ответила она. Докурила медленно, словно это был какой-то ритуал, выбросила окурок и аккуратно втоптала его пяткой в землю.

Женщина уже развернулась, чтобы уйти и, видимо, наконец-то приступить к каким-то делам, но я окликнул ее.

— Энджи, — остановил я ее. Меня беспокоили не только эти дурацкие предчувствия, но и вполне реальные угрозы. Она с легкостью могла что-нибудь отколоть и подставить нас всех под удар. А сейчас, когда вокруг столько народу, это было особенно опасно. — Ты же понимаешь, что ты теперь часть нашей команды? Мы вместе.

Пустота, которая уже довольно давно поселилась в ее глазах и усилилась с тех пор, как она к нам переехала, наконец сменилась проблеском. Она пристально посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Не совсем понимаю, что это значит, — призналась она, обхватила себя руками и отвела взгляд к реке вдали. — Я вижу, как вы общаетесь, как заботитесь друг о друге, но меня никто не принимает. Я чужая здесь. Так что я понятия не имею, как быть частью вашей команды.

— Хорошая новость в том, что тебе не обязательно стараться, чтобы понравиться или угодить нам, — сказал я, пытаясь подобрать правильные слова. — Просто не делай никому зла. — Я сделал паузу, глядя на нее. — Знаю, ты видела много жестокости в жизни, пережила всякое дерьмо. Я не могу это исправить, но могу показать обратную сторону. Я держу свое, тех, кто со мной, потому что это единственное, что у меня было при себе, когда я попал сюда. Мой маленький островок нормальности в этом безумном мире. Так что можешь доверять моим словам. Никто из нас не желает тебе зла, и уж тем более не собирается его причинять. Только если ты сама ничего не выкинешь. Мы уже говорили об этом.

— Да, — машинально ответила она, явно обдумывая мои слова. Было видно, что она колеблется.

— Хотя мне кажется, ты могла бы приложить больше усилий, чтобы влиться, — добавил я. Старался говорить как можно спокойнее, без нажима. Хоть она мне и не нравилась, становиться конченым придурком не хотелось. Тем более, что я видел, что она тоже напугана.

В конце концов, нет ее вины в том, что чем ближе время подбиралось к полудню, тем более нервным я становился. Это церемония, будь она неладна, действовала на меня.

— Даже не знаю, с чего начать, — сказала она, глядя на неконтролируемый хаос, который вырос вдвое, потому что из кареты Роджера тоже выбралась его свита, и теперь народу стало еще больше.