В лес.

— Грэг! — Я рванул следом за пацаном.

Ну конечно, он уже успел юркнуть сквозь самые колючие заросли ежевики, какие только можно найти в этом лесу. Мне же пришлось вытащить меч — по-другому этот натуральный ежевичный ад не пройти, а времени терять и так не хотелось.

— Грэг! — снова окликнул я, но тут же выругался, когда нога зацепилась за какой-то толстенный корень. — Вот же… да чтоб тебя! Брокколи, брокколи, БРОККОЛИ! Да е-мое!

В этот раз чуть не навернулся носом в землю — опять эти проклятые корни под ногами, пришлось резко остановиться, чтобы не растянуться. Самое поганое — пока я тут прыгаю, Грэг уже исчез из виду.

Деревья тут росли так плотно, что у нормального человека запросто клаустрофобия начнется. Меня аж подташнивало от этого лесного гнета, если честно.

Если бы не характерные звуки — такие, что только при отравлении услышишь, — вряд ли бы я его догнал. Но Грэгу пришлось остановиться, чтобы обильно «украсить» еще один куст.

— Грэг… — подошел я к нему. Он стоял на четвереньках, никакой, измотанный, лицо грязное, в слезах. Видно, совсем хреново ему.

Я двинулся осторожно, чтобы не спугнуть — мало ли чего еще выкинет, но, подойдя ближе, понял: бежать он уже точно никуда не сможет. Его упрямство иногда могло вывести из себя, но сейчас вызывало только смешанные чувства — и раздражение, и какую-то жалость. Я закатил глаза, поднял его с земли, чтобы не валялся на коленях, и повел к ручью.

— Держись, чемпион, — усадил его на большой камень у воды. — Как ты там, живой?

— Вроде да, — выдавил он. — Просто когда ты начал орать «брокколи», я сразу вспомнил про эти пророщенные бобы… и, ну, сам видишь…

— Ладно, понял, — сказал я, видя, что его опять мутит. Оторвал полоску ткани от своей туники, намочил в ледяной воде ручья и приложил к его затылку. — Всё, про брокколи больше ни слова.

— Пожалуйста, только больше не упоминай, — посмотрел он на меня взглядом замученного котёнка. Даже позеленел весь. Я не сдержал улыбки, прикладывая мокрую тряпку ему к шее.

Посидели мы так пару минут в тишине. Потом я хлопнул его по коленке, чтобы вернуть к жизни.

— Слушай, мне надо перед тобой извиниться, — поднял ладонь, чтобы не дал вставить слово. — Серьёзно, дай договорить. Я сорвался потому, что реально переживаю — твои способности могут влиять на тебя так же сильно, как мои — на меня. Мы ведь толком не знаем, что произойдет, если ты начнешь ими пользоваться без разбора. Вот для чего мы и придумали эти ограничения…

— Ох, только не начинай опять, — застонал он и закрыл глаза рукой.

— … и кодовое слово, — закончил я, смягчая тон. — Пока не разберёмся в твоих силах досконально, лучше перестраховаться.