— Знаю, — сухо ответил я, давая понять, что меня болтовня не вдохновляет.

Сосед помолчал и проговорил с глубочайшей ироничной убежденностью человека, погруженного в самые тайные тайны бытия:

— Тут все подстроено! Все подстроено!..

Под аплодисменты и приветственный гул детишки покинули студию, и тут же Марусев объявил:

— Снимаем вторую программу! Никто никуда не уходит! Ассистенты, что там у нас?

— Команды готовы, — знакомый гулкий голос из неизвестности.

— Хорошо. Минутная готовность! Массовка, все слышат? Все остаемся на местах!

— Всегда у него так… — проворчал сосед, заелозил на жесткой скамейке. — Все второпях, впопыхах… Вот на «Первом взгляде» красота!

И он пустился рассказывать, как комфортно сниматься в массовке на передаче «Любовь с первого взгляда», какие замечательные там, приветливые ведущие Алла Волкова и Борис Крюк. Тут же он вспомнил и программу «Сам себе режиссер» и ее фронтмена Алексея Лысенкова:

— Такой вежливый, воспитанный! С юмором!..

Я сперва воспринял соседство как невезучую необходимость — вот больно мне охота слушать эту ботву?.. Но вдруг стало мужика жаль. Должно быть, он бесконечно одинокий, несчастный человек. Одна отрада: колесить по разным программам, хоть так чувствовать себя приобщенным к бегу жизни, к пульсу времени, к человечеству… Даже захотелось что-то сказать ему хорошее. И я сказал бы, если б не внезапное происшествие.

Внизу и справа от меня в студию стремительно вошел некто в розовом. Именно так — мелькнул дико-розовый цвет, вернее даже, розово-сиреневый, что ли.

Я удивился: кто б это мог быть в таком наряде?.. Глянул туда, и удивление мое взлетело до не знаю, какой стадии.

Этот некто оказался мужчиной до крайности вычурного вида.

Седоватые длинные волосы и окладистая «под Карла Маркса» борода делали его похожим на немного увеличенного гнома — он вообще был небольшого роста. Ну и этот розовый костюм! — ни в сказке сказать, ни пером описать. Розовый пиджак, розовые брюки. И финальный штрих — эти самые брюки были заправлены в заметно поношенные сапоги-дутыши неопределенно темного цвета.

Другой обуви нету, что ли? Какие говнодавы Бог послал, такие и носит?..

Мысль развития не получила, потому что внезапный пришелец вскинул обе руки и зычно прокричал:

— Всем добра и света, люди!

Марусев, читавший что-то на листочках сценария, заметно вздрогнул, вскинул взгляд.

— М-мать… — внятно произнес он. — Кулебякин, опять ты здесь⁈ Сейчас дождь пойдет? Или вьюга… как зверь завоет! И заплачет, как дитя?

В студии захихикали.

— Нет, нет! — замахал руками Кулебякин. — Я к Диброву на съемки! Просто заглянул, всем доброго здравия пожелать…