Шокирована новостью была и Вера. Да кто не будет в шоке от самоубийства видного государственного деятеля — министра!

По телефону мне звонил и Олег Печка, и Хреков, и ещё пару человек, кого эта новость касалась непосредственно.

Уже за полночь девушки пошли спать. Дети легли ещё раньше. Мило было посмотреть на двух карапузов, уснувших в обнимку на одной кровати.

Проверив детей, мы вернулись с Максом на кухню. Есть не хотелось, а выпить ничего не было, кроме чая.

— Самоубийство! Такого не припомню среди министров, — сказал Максим, отпивая горячий напиток из кружки.

— Было, просто об этом не говорили. Теперь говорить можно что угодно и про кого угодно.

Курков выглядел обречённым. Будто мы сейчас сидим и уже говорим о распаде страны. Он ещё этого не знает, а вот мне уже видится определённо мрачное будущее.

— Серёга, я… я никогда… — пытался начать говорить Макс, но постоянно запинался.

— Дружище, что случилось?

— Я никогда бы к тебе не пришёл, будь у меня возможность самому решить проблему. Ты ведь знаешь, что с Германии нас перевели в Украину. Нас там никто не ждал. Через два месяца мне предстоит увольнение.

Максим рассказал, что практически весь полк остался не у дел. Живут очень компактно. Некоторым достались места чуть ли не в спортивном зале. Денег не платят.

Ощущение, что «лихие 90е» уже наступили. Внутри у меня всё переворачивается от желания помочь другу. Его я смогу выручить, но что будет с сотнями тысяч других офицеров и прапорщиков, которых постепенно выкидывают на обочину жизни?

— Максим не продолжай. Пока вы живёте у нас. Мне нужны твои документы и, желательно, лётная книжка, — сказал я, поднимаясь со стула.

Было желание прямо сейчас набрать пару номеров и решить проблему моего друга. Однако…

— Погоди, а как же генерал Крутов? Брат Елены вам не помог? — спросил я.

— Ты не знаешь? Он умер два года назад. Так и не выдержало его сердце, — вздохнул Макс.

Жаль генерала. Именно с ним я совершил аварийную посадку в поле рядом с Белогорском. Изначально он мне казался педантом и буквоедом. Но и ему были присущи понятия благородства и чести.

— Я не знал. За работой над МФИ-1 совершенно выпал из реальности. У тебя есть пожелания, куда бы ты хотел перевестись?

— В Украине бы остаться.

Плохой выбор. Если Союз развалится, то в этой республике ему жизни не будет.

— У тебя там ничего нет. Сомневаюсь, что в других частях ты сразу получишь служебное жильё. Предлагаю остаться в Подмосковье. Думаю, что место в Кубинке я смогу тебе найти.

Максим поблагодарил меня и несколько раз извинился за причинение неудобства. Как он может быть мне неудобен? Помочь другу я готов всегда.